Брюсова жила

Ты не жалей, – Малков полез в карман, вытащил кошелек, а из кошелька деньги. – Вот. Возьми. Это не за работу, тогда я ещё дам. На еду. Витаминов собачьих, корму – хрюппи или что ему нужно… – все это время Малков поглядывал на Джоя немного смущенно, но с надеждой. Пес в ответ смотрел ровно, но раз или два улыбнулся – то ли собственным мыслям, то ли рад был хозяину – кто, их, собак, разберет. И опять Саньку стало грустно.

Ерунда, ерунда. Что он, редко у Равиля бывает, что ли? А пойдет к Равилю – заглянет и к Джою.

Если тот не забудет и не станет облаивать, верный старому хозяину.

Но и Малков, похоже, тоже изменился, пусть немного, чуть-чуть. Например, сам, без просьб и намеков – он ведь не знает, что Джой вроде как со скатерти-самобранки ест – дал денег на прокорм.

А Корнейка – взял. Санька думал, откажется.

– Мало ли, вдруг и пригодятся, – сказал Корнейка. – Постоянно прибегать к волшебству…

– Нехорошо?

– Непрактично. Гораздо проще зажечь спичку, нежели тревожить элементаль Огня.

Да и не всякий час ее потревожишь.

– Не всякий?

– Зависит от взаиморасположения небесных светил. Но я больше ради Малкова их взял, деньги.

– Ради Малкова?

– Да. Он ведь хоть как-то показать Джою свою привязанность. Вот и показывает, как умеет.

– Деньгами-то? Откупается.

– Ты, друг Александр, не спеши осуждать. Представь себе, что ты кому-нибудь можешь неделю жизни подарить. Отдать. Раз и навсегда – то есть сам проживешь неделей меньше. Или месяц. Или год. Отдашь?

– Ну… Смотря кому… и зачем.

На пустяки, конечно, не отдам, а вот спасти если. И то, наверное, только ради близких людей… – он задумался: а возьмут ли самые близкие его недели, месяцы или годы, зная, что это – невозвратно?

– Видишь, как сложно. А для многих деньги – та же жизнь.

– Сравнил. Жизнь, она… а деньги – они… – выверенных определений у Саньки не было, но он был уверен, что Корнейка поймет.

– Ты учти: многие, очень и очень многие деньги трудом зарабатывают. А труд, пусть отчасти, есть сама жизнь.

На тракторе пахать, канаву копать, в конторе бумажки писать – на все уходит время, силы, нервы. И вот для человека труда жизнь и деньги становятся понятиями близкими – я повторяю, деньги заработанные своим потом. А если жизнь на пустяки отдавать негоже, то и деньги – тоже. И если Малков дает деньги на Джоя, то, по его ощущению, он дает кусочек собственной жизни.

Санька задумался. В доме у них относились к деньгам как-то двойственно, неясно.