Перелёт-трава

Они молча изучали друг друга, и за время недолгого безмолвия в их лицах произошла заметная перемена, будто им обоим сообщили пренеприятную новость.

– Нет-нет-нет – выдавили они из себя одновременно, закачали головами и отвернулись в разные стороны.

Подумав с минуту, мужик грубо бросил через спину:

– Ты куда шла, туда и иди!

– А я, может, и пришла. – Послышалось ему в ответ.

– Да я вижу. Объявление, может, размыло дождём? Там не «ягиня» было написано, и не «кикимора» какая.

Она резко выдохнула через нос, и, раздумывая над достойным ответом на явное оскорбление, погладила корсет своего нарядного платья, одетое очевидно по случаю – не грибы собирать.

– А ты своё отражение давно видел, старый хрыч? «Добрый молодец в самом расцвете сил» теперь так выглядит?

Выпада в свою сторону он будто вовсе не услышал. Мужик прочесал пеньку своей бороды пятернёй и неожиданно изъял из волосяных зарослей пожухлый листик. Всё его внимание заняла находка.

– Ого! Осиновый? Аль рябиновый? Где же я осинник-то проходил?

Ни до колкого слова, ни до жаркого взгляда травницы мужику будто не было никакого дела.

Он увлечённо принялся прикладывать найденный лист к обступившим его деревьям. Не в силах наблюдать за этим ребячеством, Ванда тяжело вздохнула и изрекла:

– Ладно. Я пойду тогда. Мешать не стану. Дальше травы собирать лучше буду.

Не успела женщина сделать и дюжины шагов, как до неё донеслось:

– Перелёт-трава не интересует?

Её лицом будто управляла недовольная ухмылка. Она же, эта гримаса, заставила Ванду остановиться и громко проговорить:

– Да где же ты, пустая твоя голова, перелёт-траву-то ви… – речь её оборвалась, челюсть, впрочем, схлопнуться не успела, а будто наоборот – отвисла, а взгляд застыл на переливающемся семицветом растении, о каком только в древних книгах и писали.

Не сразу найдя слова, Ванда сглотнула слюну и проговорила:

– А почём он мне нужен, твой перелёт-то? – Дрожь в голосе обнажала её волнение. А глаза никак не могли насмотреться на диковинный цветок.

– Ну раз редкость такая не требуется, то ступай своей дорогой, сударыня.

Ванда застыла истуканом. Он помахал рукой перед цветком, дождался, пока травница посмотрит ему в глаза, и нежно проговорил:

– Ты, вроде, мешать не хотела.

Встряхнув головой, словно оправившись от заклинания, Ванда решительно подошла к костру, поставила корзинку у ног и прошипела:

– А я всё-таки помешаю ещё немного. Зря я что ли на свидание одевалась, битых три часа готовилась.