Первое дело Еремея

В глазах появлялся огонь, сжигающий изнутри. И уже ничего не могло спасти человека от этого огня. Тело извергало любую пищу и сохло, как сохнет дерево с подрубленными корнями. Рано или поздно человек вспыхивал, покрывался тысячами голубых искорок и исчезал, оставляя после себя горсту серого пепла. Да и пепел держался недолго. Даже собранный в склянку и закупоренный со всей предосторожностью, пепел испарялся, исчезал. Многие заклинатели бились над загадкой Лихорадки Голубой Пустыни, но бесплодно. Одно радовало, если можно говорить о радости перед лицом горя: никто из окружающих Лихорадкою не заражался.

Единственно, что мог сделать Еремей для несчастного – это облегчить страдания, духовные и телесные. Отвар Травы Горных Духов позволял уйти страждущему спокойно, с достоинством. Исповедь же облегчала страдания нравственные.

– Сколько мне осталось жить, отец Еремей?

– Никто не знает своей судьбы.

– Я… Мне важно знать. Не для себя – для других.

– Твоё время ещё не пришло. Луна, быть может, две луны.

– Луна, – прошептал рудокоп. – Луна – этого должно хватить.

Еремей озабоченно смотрел в глаза Стаханова. Огоньки сверкали едва заметно, неопытный глаз и вообще ничего бы не увидел.

– Хватить – для чего, сын мой?

– Я скажу позже… позже… Боюсь обознаться, навредить. Если я вас ещё позову, отец Еремей, обещайте придти.

– Это мой долг.

– Долг, да. Я знаю свой долг.

Рудокоп замолчал, замкнулся в себе. Он может молчать день. Или всю оставшуюся жизнь. Такова Лихорадка Голубой пустыни.

В задумчивости покидал барак священник. О чем не рассказал ему Стаханов? Быть может, о чем-то, важном только для самого Стаханова. О проступке, совершенном много лет назад, но сейчас мучающем душу? Бывает и такое. Или его терзает нечто более злободневное, относящееся к нынешним временам?

Еремей освятил своё жилище. Не для себя. Для прихожан. Жизнь священника прозрачна, особенно в маленьких поселениях. Он начинал чувствовать правоту наставников семинарии. «Живущий в стеклянном доме должен быть осторожным, дабы не разбить его».

Рон смотрел на труды Еремея с явным одобрением. Вот и ещё одна победа над Нечистым!

До победы далече, любезный Рон. Шагать и шагать. Над собою победа – в лучшем случае.

– Где похоронен отец Колыван? – Еремей долго откладывал этот вопрос. Боялся ответа.