От/чёт

Рек Христос, посылая ведующему согласье:

«Делай скорее, что делаешь!»…

Но что делать, если просто веры недостаточно, если вера не отменяет способности и желания думать, а значит сомневаться? Тогда возникает еще одна развилка: объяснить поступки Иуды можно, осуждая или оправдывая.

Попытки осуждения мыслью, а не верой предпринимались уже в самые первые столетия существования христианства. Так в сохранившемся до наших дней арабском «Евангелии детства» (глава XXXIV), говориться о первой встрече Иисуса и Иуды:

«В том же городе была другая женщина, у которой сын был мучим сатаной.

Он назывался Иудой, и всякий раз, когда злой дух овладевал им, он старался укусить тех, кто был около него.

И если он был один, то кусал свои собственные руки и тело.

Мать этого несчастного, услышав о Марии и Сыне Ее Иисусе, встала и, держа сына на руках, принесла его Марии.

В это время Иаков и Иосиф вывели из дома Младенца Иисуса, чтобы Он играл с другими детьми, и они сидели вне дома и Иисус с ними.

Иуда приблизился и сел справа от Иисуса. И когда сатана начал его мучить, как обыкновенно, он старался укусить Иисуса.

И как не мог его достать, он стал наносить ему удары в правый бок, так что Иисус стал плакать.

И в это мгновенье сатана вышел из ребенка того в виде бешеной собаки.

И этот ребенок был Иуда Искариот, который предал Иисуса.

И бок, который он бил, был тот, который иудеи пронзили ударом копья».

Здесь мы встречаем идею изначальной предназначенности Иуды к предательству, в сочетании с христианской идей мимесиса – подобия.

Встреча Иуды и Иисуса в детстве предвосхищает то, чему предназначено случиться, и уподобляется будущему, как в дальнейшем христианском сознании все свершающееся в настоящий момент уподоблялось прошедшему, свершенному и описанному в Библии.

Мысль о судьбе Иуды, как исполнении предназначенности к злу, в еще большей мере содержится в литературном произведении, широко известном на Руси как «Сказание об Иуде предателе».

Оно ошибочно приписывалось св. Иерониму, настоящий же автор имени своего потомству не оставил. Католические сказания об Иуде, близкие к этой повести, восходят к агиографическому своду Якопо из Вранце «Золотая легенда» XIII века, а самые ранние русские переводы сохранились от века шестнадцатого.

В ней говориться, что Иуда родился в Иерусалиме, в семье «Рувима, также иначе именовавшегося Симон, от колена Данова, некоторые говорят, от колена Иссахарова».