Амулеты

Гребешь ты из вон рук плохо! Я уже с головы до ног мокрый!

– А почему он смеется надо мной!?

– А ты почему не прислушиваешься к его совету? – добавил отец.

– Опускай весла глубже в воду. И не торопись! – сказала юная Танечка, которая лежала на носу лодки, опустив в холодную воду руки, и глядела на безоблачное небо.

– Хорошо. Простите. Я просто сильно взволнован. Я второй раз управляю лодкой. Хотел произвести на вас впечатление.

– Да ничего, дружище. Бывает. Давай покажу как надо! – Вова сел на центральное место в лодке и крепко взялся за деревянные весла.

 – А теперь держитесь господа, сейчас мы будем взлетать от водной поверхности. Скорость будет бешенная, как у реактивной ракеты.

– Я уже боюсь, как маленький ребенок. Как бы ни намочить штанишки! – прошептал спокойным голосом папа Андрей. И мы разразились смехом.

Владимир и вправду умел управлять лодкой, опускал весла глубоко-глубоко в прозрачную воду и поднимал их без брызг. От его движений лодка стала разгонять, плывя как быстроходный катер.

Я смотрел на Вову еще с большим уважение, чем раньше.

– Фантастика! Где ты так научился? – спросил я.

– Еще до того, как мы с тобой познакомились. У нас была настоящая лодка. Не как эта рухлеть! Жаль, что ее пришлось продать. Она была красавицей! Большая пятиместная лакированная лодка, выстроганная из прочной сосны. Наш отец сам собирал лодку. Я даже помню, из каких основных частей состоит каркас: килевого бруса с форштевнем, двух одинаковых шпангоутных рамок с эпоксидным клеем.

Когда-нибудь я соберу такую же лодку – сам. Папа меня научит, когда прекратит… – Он остановился, его глаза засверкали влажными предательскими слезами, как и у маленькой Танечки…

…Их отец был алкашом. Он пил, не просыхая уже три года, пропивая все скопленное имущество за долгие годы и жалкие пособия по безработице. Хоть мать ненавидела и упрекала мужа, все равно не уходила от него, веря, что когда-нибудь он исправиться (она его любила). Но с каждым годом становилось только хуже.

Отец стал бить сына, показывая кто в доме хозяин. Их семье не хватало денег на еду. Они ходили, как бездомные дети, в старых поношенных лохмотьях, которые проносили со всей улицы добрые соседи. На нищую мамину зарплату не пошикуешь. Она работа на заводе, машинистом десятитонного крана в Литейном цехе, получая за свой труд жалкие две тысячи рублей (плюс доходы от продажи козьего молока). Половину этой сумму уходили на налоги.