Виктория

Как дела?

Наговорившись по телефону с Иришкой, которая переживала из-за завтрашнего состязания (Виктория ее тщетно успокаивала), Вика зашла в комнату и, почувствовав нарастающее напряжение, решила сменить тему для разговора, чтобы больше не вспоминать о скором расставании. Ведь у них есть еще три дня.

Вика посмотрела на часы и охнула, когда увидела, что стрелки часов показывают десять часов вечера.

– Мне пора в постель. Завтра тяжелый день, – сказала она.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Домовой скрылся в шкафу.

Вика включила ночник, легла в постель, укутавшись под одеяло, достала из-под подушки дневник в твердом переплете, на котором был изображен белый Пегас с величественными крыльями, открыла на страничке тридцать восемь и начинала писать.

«28 декабря 2003 года!»

«Здравствуй, мой дневничок! Странный сегодня день! Хотя нет, лучше сказать – ужасный!

Сначала в школе у меня какая-то … (не буду здесь писать бранное слово!) украла дорогущую бесцветную помаду из сумочки, а потом на уроке русского языка учительница взъелась на меня из-за того, что я «штрихом» замазала ошибку в домашней работе.

Учительница сказала мне, что это некультурно и неуважительно по отношение к ней – и к ее предмету – и по этой причине она не может поставить мне пятерку, только слабую тройку с минусом. Ты представляешь, дневничок? Домашняя работа без единой пунктуационной, орфографической и синтаксической ошибки, а она мне ставит жирную тройку с минусом в мою тетрадь. В тетрадь, между прочим, отличницы. Скажу честно, мой дневничок, я расстроилась не на шутку. И более того впервые обозлилась и разгневалась на учительницу и обозвала ее «старой каргой» и в слезах выбежала из класса. Я, наверное, рыдала минут двадцать. И еще столько же бы прорыдала, если бы не Иришка и Кристи, которые еле-еле успокоили меня. Я не могла поверить в то обстоятельство, что я получила – причем получила незаслуженно – тройку. Для меня тройка – это смертельный приговор. Но потом, успокоившись и почувствовав вину перед Тамарой Яковлевной, я благоразумно подошла к ней и извинилась. И на мое удивление, она тоже стала извиняться. Пообещала, что эту тройку не будет ставить в журнал. Но предупредила, что, если она еще раз увидит «штрих» в моих домашних работах, которые она задает, то непременно влепит мне двойку. Я уже хотела возразить и снова ее обозвать «старой каргой», но в последний момент передумала и послушно согласилась.