Обращенный к небу. Книга 2

Дружина мрачно безмолвствовала, и за всех ответил Добрыня – сам давно крещённый, но слывший в народе человеком, с уважением относившийся к славянам:

– Не требуй от них того, что они не в силах сделать, князь. Они этим богам кланяются и тем в бою живы бывают, а ты предлагаешь им против самих себя идти.

Князь помолчал, потом сказал:

– Хорошо. Тех спрашиваю, кто крещён новою верой. Вы на это дело сгодитесь?

Никто не ответил ему, и тогда князь встал и обошёл каждого с тем же вопросом. Крещёные – было их с десяток – нехотя согласились.

Когда все разошлись, отпущенные князем, Владимир спросил Добрыню:

– Мало охотников, дядька! А мне больше нужно. Этакая толпа вокруг стоять будет, и только эти вот, – князь кивнул на дверь в хоромину, – капище рушить станут – засмеют меня и в городе, и в Империи. Нынче же обойдёшь хоть весь город, сыщешь мне полезных. Пускай приходят. На них надежда моя.

Добрыня поклонился, собираясь идти, но Владимир остановил его:

– Постой-ка… А тот парень, из Мурома, что я Зосиме в охранники отрядил, где он?

Добрыня еле слышно вздохнул и ответил:

– Да где ему быть, князь… Недалеко я его держу.

Илья Муромец – так парня зовут. Только не из Мурома он.

– Не суть. Славянин?

– Кем же ему быть, Володимер… Своим богам кланяется, – воевода помедлил и добавил: – Не согласится он, князь…

– Завтра же позовёшь ко мне. Говорить с ним стану…

1

Добрыня стоял у крыльца на утреннем солнышке.

– Здравствуй, Муромец.

– Здрав будь, воевода, – поклонился Илья.

– Идём к князю, – сказал Добрыня, и они пошли рядом.

– Никак в дружину зовёт? – спросил Илья. Давно уже он раздумывал над давнишним своим решением не идти в дружинники князя, когда ещё стояли под Корсунью. Но и быть в дружине тоже не было пустым звуком. «Когда не знаешь, какое решение принять, а дело терпит, жди, – вспоминал он тогда слова Вежды, своего наставника. – Время само принесёт нужное решение». И Илья ждал и, выходит, дождался.

– Может, и зовёт, – ответил Добрыня и вздохнул.

 – Только ты, Илья, случись чего, зла на него не держи. Непросто ему.

Илья промолчал, и до самых палат они не проронили ни слова.

Князь встретил Илью на пороге гридницы, где всегда собиралась дружина.

– Ну, здравствуй, молодец! Проходи да будь гостем дорогим.

– Благодарствуй, князь-надёжа.

Владимир усадил Илью на лавку, крытую персидским ковром, и сам сел рядышком.

– Хвалил мне тебя Зосима, – сказал князь, ласково глядя на Илью.