Угроза для жизни

Обиталище детишек полгода назад переехало в небольшой симпатичный корпус за забором в двух кварталах отсюда, и освободившийся первый этаж был распределен между молочной кухней, металлоремонтом и пивной. Из-за такого смелого распределения площадей пришлось разворотить часть стены для входных дверей в металлоремонт и пивную.

Зароков хотел было заглянуть туда на обратном пути, но подумал, что с сумками это лишит его определенного комфорта. Поэтому он поднялся по аляповатой лесенке, толкнул дверь под щитом с надписью «пивная» и вошел внутрь.

В это время всегда было малолюдно – за одним столиком стояли двое, за другим, в углу, сбоку от прилавка, скучал типичный физик. Любимый столик Зарокова занят не был. С удовлетворением отметив это, он направился к прилавку. Взяв маленькую кружку, он не спеша подошел к столику в углу – между окном и глухой стеной, обильно расписанной лужайками в курчавых деревцах и цветочках, где резвилось всевозможное жизнерадостное зверье (наследие детского сада, почему-то оставленное в неприкосновенности).

Повернувшись спиной к добродушно оскаленному медведю, Зароков облокотился о столик и сделал первый большой глоток.

Жить стало лучше не только из-за появления универсама (с продуктами, надо заметить) и кое-какого строительства, сопутствующего возведению Купола, но и потому, что в этой пивной всегда было пиво и, что самое важное, весьма незаметно разбавляемое. К тому же к пиву здесь прилагались замечательные соленые сушки, которыми в этот раз, правда, Зароков пренебрег.

Пивная эта стала настоящим достоянием народа, гордостью и жемчужиной города, и звалась не иначе как «Детская радость». Заслуженно звалась, хоть, конечно, и неожиданно. Зароков подумал, что удачнее всего ей было бы называться «Детской неожиданностью» и усмехнулся. Ну, нет, не станет народ так издеваться над любимым местом принятия внутрь волшебного напитка. Не станет…

За столиком посередине стояли двое, обоих Зароков знал – не так, чтобы здороваться при встрече, но в небольшом городке все лица со временем становятся уже виденными хотя бы единожды.

Один из таких знакомцев был интернатовский сторож Матвеич, неоднократно замеченный именно здесь и, в общем, известный по рассказам Василисы. Выглядел он как типичный колхозный сторож, мало отличимый от огородного пугала и потому столь же эффективный в борьбе за урожай: небольшого роста, угловатый, с плешью, прикрытой мятой солдатской ушанкой.