Угроза для жизни

И уже вслед за всеми этими деталями Зароков осознал, что Дымовей крепко держит его ладонями за голову.

– Что… вы делаете? – смог сипло выдавить из себя Зароков и сейчас же был отпущен. Голова слегка кружилась. Дым Белянович мягко улыбнулся и поднялся со скамейки – на солнце блеснули старые орденские планки. Зароков тотчас отметил, что на алкоголика он совсем не похож. Дым Белянович сказал:

– До свиданьица, Николай Иванович, – и пошел туда, куда до этого, вероятно, и направлялся. И было совсем не похоже, что до этого он одним махом выпил почти полную бутылку «московской».

Зароков еще немного посидел на скамейке, а потом поднялся. Задетая ногой, зазвенела по асфальту пустая бутылка. Стыдливо оглянувшись, Зароков подхватил свою авоську и торопливо пошел домой.

С тех пор Зароков никогда не пил один и той же водке предпочитал пиво в обществе Мишки или, на худой конец, разношерстной толпе в «Детской радости».

На следующий же день после встречи с Дымом Беляновичем его случайная знакомая по редким парковым прогулкам Лариса Евгеньевна, оказавшаяся завучем одной из школ, предложила ему занять вакансию военрука.

Зароков размышлял целый день и назавтра согласился.

Он жутко боялся первого своего урока по НВП, вспоминал фильм «Доживем до понедельника», настраивая себя на нужный лад сеятеля «разумного, доброго, вечного», тщательно штудировал некие учебные пособия, выданные ему Ларисой Евгеньевной, а прошло все на удивление легко, лоботрясы и не подумали сживать его со света и проверять на вшивость.

Зароков быстро втянулся, и первое время даже получал удовольствие от работы: изящно шутил, рассказывая о том, как нужно ложиться во время ядерного взрыва, ободрял девушек, надевающих противогаз, и с наслаждением препарировал потертый автомат Калашникова. Одной из его учениц была Василиса из десятого класса, его соседка по площадке.

Военрука Николая Ивановича старшеклассники полюбили и наградили прозвищем Фонарь за его странную привычку – он постоянно носил в кармане небольшой фонарик.

Василиса по-соседски часто забегала к Зарокову («Дядь-Коль, я в «дукты», тебе купить чего-нибудь?») и постепенно они крепко сдружились. Поэтому, когда для Василисы отзвенел последний звонок, и она ушла из школы, устроившись в местный интернат для детей-инвалидов воспитателем, на их отношения это никак не повлияло.

Впрочем, довольно быстро вернулось давно забытое ощущение обреченности, усиливаемое плакатами по гражданской обороне.