Песня песка

Кто-то из детей позади Аны рассмеялся.

– Да кто это там?! – Сад гневно обернулся.

Передатчик молчал.

– Может, просто опаздывают, – сказала Ана.

– Сейчас должны начать, – сказал Сад.

– Нет сигнала? – громко предположил кто-то.

Ана вновь заметила Илу – та стояла с другой стороны сцены, рядом с приёмным устройством. Ила нарядилась в пёстрое праздничное платье с длинной бахромой на рукавах, но выглядела странно уставшей. Она обнимала себя за плечи, как будто её знобило, несмотря на духоту, и глядела, закусив губу, в сторону сцены.

Но смотреть было не на что.

Электрический гул со всех сторон нарастал, и Ана поняла, что это не придурь старых вещателей, забившихся от многолетнего молчания пылью, а сама, какая она есть, передача. Сад покачал головой.

– Уже должны… – пробормотал он.

Зазвенела высокая нота – электрическая машина безуспешно попыталась изобразить человеческую речь. Люди в зале разволновались. Стоял гомон, как в утренние часы в хагате.

– Драапа!

Сад забрался на сцену и протелепал за кулисы.

Через минуту он вернулся вместе с техником. Вещатели под потолком дребезжали. Сад что-то настойчиво втолковывал технику, резко, как при конвульсиях, подёргивая рукой. Техник молча мотал головой.

Они остановились у приёмного устройства, и техник церемонно опустился на колени.

Сад обратился к залу:

– Извините! У нас небольшие технические проблемы. Но, поверьте, скоро всё…

Зал взорвался возмущёнными криками.

– Не волнуйтесь! Скоро всё заработает! – Сад покосился на техника, копошащегося в проводах.

 – Немного терпения, мы всё починим! Пожалуйста, успокойтесь!

Спокойствие выходит за линию ожидания.

Искажённая передача затихла и сникла – звук убавили до предела. Сад неловко потоптался на сцене, безучастно наблюдая за работой техника и спустился вниз. Он подошёл к Ане и, вытащив из кармана огромный мятый платок, принялся натирать им лицо и шею.

Звук усилился. Техник поднялся на ноги и в ответ на удивлённый возглас Сада развёл руками и громко прокричал:

– Всё в порядке! Именно это и передают!

Сад выругался.

Из вещателей полилась дикая какофония. Протяжная электрическая мелодия, напоминающая неверно сыгранный человеческий голос, резво вклинивалась в остальной шум, и с каждой секундой становилась всё чётче и ритмичней, точно неведомая машина потихоньку училась произносить слова.

Громкость нарастала.

У Аны потемнело в глазах. Она покачнулась и уткнулась в кого-то локтем. Её оттолкнули.