Ожившие. Сумасшествие живых

Последние слова девушки смутили их обоих, заставив неловко замолчать. Наконец Странник похлопал Аню по плечу и сказал:

– Я всё понял. Давай-ка пока отложим эту тему в долгий ящик. Мы, похоже, на месте.

И в самом деле, впереди показались раскрытые настежь металлические ворота, а за ними – трёхэтажное кирпичное здание. Территория, на котором оно находилось, было по периметру окружено невысоким забором, сложенным из красных и белых кирпичей. Вокруг не было ни души.

– Это и есть лаборатория? – Странник снял автомат с предохранителя.

 – Больше похоже на НИИ советских времён.

– Скорее всего, так и есть, – согласилась Аня.

– Здесь никого нет, они все сбежали.

– От кого, хотелось бы знать.

– Давай зайдём внутрь и выясним это.

Глава четвёртая

Стены комнаты были выкрашены в белый цвет. Какая-либо мебель отсутствовала. Впрочем, за неё вполне могла сойти большая люминесцентная лампа, висящая под потолком и освещающая комнату белым светом. В стене прямо передо мной была дверь с зарешечённым окошком.

Справа – огромное зеркало, в котором отражался я.

Это то, что я увидел сразу после того, как пришёл в сознание.

И только потом заметил, что руки и ноги прикованы к медицинскому креслу, где покоилось моё тело. Я пошевелил конечностями – хорошо сидят, не вырвешься. Раз так, то самое время подумать, что это за место, и как я здесь очутился. Что произошло до моей потери сознания? Меня кто-то ударил по голове. Кто? Я не помню. Ни лица, ни обстоятельств, при которых это произошло.

Тогда почему я решил, что меня ударили по голове? Это на уровне ощущений. Я точно знал, что было именно так.

Другой вопрос – зачем?

Нет, есть ещё более важный вопрос. Кто я?

Я совсем не помнил своего имени. Ни имени, ни прошлого. Моя память была чистым листом.

– Что за дела…

Я почувствовал страх. Как же так вышло, что я ничего не помню? То есть совсем ничего… Я попытался напрячь память, чтобы вспомнить хотя бы своё имя, но в итоге получил лишь головную боль.

– Ох…

Я повернул голову и уставился на зеркало.

Мне показалось, что за мной следят. Может, это и не зеркало вовсе, а такое особое стекло с зеркальной поверхностью. По ту сторону видят меня, но я не вижу тех, кто за стеклом. Имею удовольствие лицезреть только самого себя. Прикованного и неподвижного, способного лишь вертеть головой.

Касательно головы. Она была абсолютно лысой. Не знаю, имелись ли на ней хоть когда-то волосы, но сейчас мне мой внешний облик совсем не нравился.