Хлопок одной ладонью

– Вон видите, там, слева, по улице Дзержинского, – указал Вайсфельд, – было Управление внутренних дел.

Я увидел. Ничего особенного не представляющий в архитектурном смысле двухэтажный дом в окружении небольших старинных особнячков. Позади него – густой не то парк, не то роща.

– Его сорок лет достраивали и перестраивали, там в итоге целый «Пентагон» получился, с семиэтажной башней в центре, а сейчас снова – гостиница Пахалова в первозданном, тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, виде. И где теперь милиционеры, уголовные дела, оружейные склады и все прочее? – без особых эмоций, почти академическим тоном спросил директор.

 – А вы говорите – властные структуры!

– Так значит, предполагаете, что вас накрыло… каким примерно годом?

– Частично от тридцатого до сорокового, частично – послевоенные до пятьдесят седьмого. А если железная дорога – не мираж, так это уже между девятьсот десятым и семнадцатым. Я же здесь всю жизнь прожил, после двадцатого года все помню, каждый дом, каждый проходной двор, по фамилиям и в лицо всех тогдашних известных людей.

Одно время – каждую машину по номеру и водителя по имени знал. Музеем тридцать лет заведую. В оккупации тоже был.

Кстати, – вдруг озарило его, – почему оккупация пропущена? Если б еще немцев сюда, да потом бои за освобождение – это ж вообще представить невозможно, во что город превратится…

– Значит, в расчеты не входит, – мудро заметил я.

– В чьи расчеты, о чем вы?

– Знал бы, сказал непременно. Вообще, на вашем месте я бы сразу в училище перебазировался.

Там все ж крепкие ребята с оружием, и казармы, и пищеблок, и техника. Наверняка электрогенераторы свои есть, склады НЗ месяца на три, медчасть, госпиталь. Натуральный феодальный замок со всеми его функциями, если до того дойдет…

А сам подумал – вот тебе, пожалуйста, этот провинциальный музей и военное училище – прямой аналог «Валгаллы» и нашего форта. Островок стабильности и выживания в рушащемся мире. А надолго ли?

– Нет, что вы! Как же я могу все бросить? Тут же такие… такие исторические ценности.

А архивы! У нас даже подлинные автографы Пушкина, Лермонтова, Одоевского, Толстого есть. Они же все здесь бывали. Вы видите, Светлана Петровна, женщина, автоматом научилась пользоваться, и никуда отсюда не уйдет, хотя ее дома тоже, кажется, больше нет. Хорошо хоть она незамужняя. А другие… Она вон там, на Северо-Западе, жила, – Герман Артурович подвел меня к противоположному окну.