Хлопок одной ладонью

Как я и догадывался, здание стояло на крутом обрыве, под которым на сотню метров ниже простиралась громадная ложбина, сплошь покрытая лесом. Лишь в центре посверкивало пятно большого пруда или маленького озера. А дальше к горизонту лес вновь поднимался по склонам, неизвестно куда и на сколько десятков или сотен километров.

«Сибирь здесь, что ли? – подумал я. – Так нет, тополя и каштаны по улицам растут». Никак не получалось определить, где все-таки нахожусь. Ни один известный мне город под имеющуюся картинку не походил тем или иным параметром.

Постой, постой! Пушкин, Лермонтов, Одоевский… Кисловодск, Пятигорск – нет. Орджоникидзе, бывший Владикавказ? Там горы. Краснодар – на равнине…

– Вон там, за кромкой леса, был целый большой район, построенный не так давно. И создавалась панорама чуть ли не Манхэттена. А сейчас – ничего… И что прикажете думать?

Директор махнул рукой.

Я, конечно, готов был сочувствовать всем, однако опять окружающее – только картинка, сюжет, морок. Единственная правильная позиция – вести себя спокойно и собирать информацию.

А если вдруг окажется, что застрял я здесь напрочь (нельзя исключать), тогда и начнем рефлексировать по полной программе.

– С первой минуты хочу вас спросить, уважаемый Герман Артурович, я не дурак, поверьте, и в делах определенного сорта понимаю, – каким образом вы в вашем заштатном заведении сумели накопить такое количество боевого оружия в рабочем состоянии? Что я, не видел, как поганенький именной наган местного героя революционных битв, перед тем, как поместить в витрину, сверлили с нечеловеческой яростью, и по патроннику, и даже по каморам барабана.

А у вас – и «МП», и «Максимы», и прочих винтарей немерено, если вам патроны восьмого года машинами завозят… Я советскую власть изнутри знаю, сроду б она такого не допустила.

Вайсфельд снова рассмеялся тем же дробным смехом, но теперь он звучал торжествующе.

– Знаете, да не совсем. Или – московскую знаете, а местную плохо! Первые секретари крайкома – и. о.

царя и бога на земле. Если себя правильно поставили. А наши умели, ох, умели. Да что говорить, если с самого сорок четвертого года один как Сталину в доверие втерся, так до безвременной кончины в восемьдесят лет серым кардиналом Политбюро пребывал. Второй едва-едва Генсеком не стал, болезнь аорты подкосила. А третий – стал! Где еще такое видано, уголочек страны самый захолустный, а – кузница кадров! Почище Днепропетровска.

Теперь наконец я понял, где оказался.