Мальтийский крест

Вы сейчас хотели выглядеть передо мной этаким генералом Ермоловым, с позиции силы увещевающим какого-нибудь Гази-Магомеда. Понимаю. Только зря вы недооцениваете моё европейское образование. И тот факт, что я с вами говорю по-русски, а не вы со мной по-турецки – подтверждает это. Улавливаете? Я надеялся – вы оцените.

– Давно оценил, Ибрагим… Как вас назвать по отчеству? – спросил Чекменёв, будто не знал этого давным-давно.

– Рифатович, – сказал Катранджи.

– Очень хорошо. В смысле – дорожка для совместной прогулки обозначилась.

Пойдём?

Катранджи хлопнул по столу большой ладонью и рассмеялся настолько искренне, что и Чекменёв почти поверил. А почему и нет? Верить всегда лучше, чем пребывать в бесконечных сомнениях. Ну, бывает, ошибёшься, а всё равно ведь…

– Не думайте ничего плохого, Игорь Викторович. Хоть полчаса не думайте. Способны?

– А за каким же… я здесь с вами сижу? – деликатно ответил Чекменёв.

– Тогда перейдём к делу. Я правильно понимаю вашу роль, как ближайшего, но неофициального сотрудника и советника Императора?

– Это вы сказали.

Наши западные друзья в подобных случаях отвечают: «Ноу коммент».

– Ваш бинокль – не записывающее и передающее устройство? – спросил Ибрагим, взглянув на направленные прямо на него просветлённые объективы.

– Можете разобрать его на детали, – генерал протянул турку «Цейс». – А ваш секретарь нас не пишет через что-нибудь, спрятанное в портфеле?

– Аналогично. О том, сколько ваших сотрудников могут за нами наблюдать с крыш окружающих зданий, я не спрашиваю.

– Оставьте свою паранойю. После испытания вашего «Гнева Аллаха» и того, что вы устроили в Москве, а мы достойно ответили, винтовка на крыше – как минимум смешно. Согласны? Давайте разговаривать, как взрослые люди. Я – по официальному статусу сейчас никто, вы – в одних местах кто-то, а здесь – тоже никто. Вернее – не более чем купец, прибывший для обсуждения контракта. И это правильно. Ваше слово первое, Ибрагим Рифатович.

Катранджи, приняв предложенные условия, заговорил.

Как ни крути, а он ведь действительно, пусть и опосредованно, через Чекменёва, был допущен к прямым переговорам с могущественным самодержцем всея Руси. Совсем другой уровень, чем конфиденциальный разговор с премьером одной из европейских держав. Особенно если учесть всё предыдущее, он мог быть доволен. Исторический противник зла не таил, говорил всё, что думает, а это подтверждает возможность начать отношения как бы с чистого листа.