Эффект плетеного чертика

 – А я вот Вам завтрак принесла, – проговорила она и поставила прямо на тумбочку сверху газеты поднос с тарелкой ужасной на вид манной каши, двумя кусочками белого хлеба и масла, почему-то порезанного кубиками, а не размазанного по поверхности хлеба. После чего развернулась и собралась уходить.

– Постойте, – еле успел выпалить Сергей. – Какой сегодня день?

– 31 мая. Вы были без сознания меньше суток. С вами все должно быть хорошо. Вы под самым серьезным наблюдением. Не переживайте, – спокойно ответила медсестра и вновь поспешила к выходу.

– А год? – не узнав свой голос, взмолился Сергей.

– Да не переживайте так, – вдруг засмеялась медсестра. – Год тот же что и вчера. Еще раз повторю, Вы были без сознания меньше суток. Спокойно лежите, отдыхайте, вон, газетку почитайте, – сказала женщина и бросила взгляд на тумбочку, – я ее утром в Союзпечати купила. – Только много не читайте, лучше поспите. А через час к Вам доктор подойдет.

– А что со мной произошло? – едва найдя в себе силы, промямлил Сергей.

– Я толком и не знаю, – смущенно ответила медсестра, – я только утром заступила. Вот Вам завтрак принесла. А доктор скоро придет и все расскажет. Хорошо? И не дожидаясь ответа, она дошла наконец-то до двери и скрылась с глаз пациента.

Дверь, при этом, осталась не заперта, только прикрыта.

«Так, настало время по-настоящему взять себя в руки. Рассуждаем так: если это действительно 31 мая 1962 года, то через час придет доктор и начнет расспрашивать кто я такой, откуда? Еще неизвестно при каких обстоятельствах меня привезли в больницу.

Все таки 60-е годы это не наши дни, тут вольностей не допустят. Конечно не сталинские времена, но все же! Лучше с местными в контакт не вступать. И уж точно не допускать расспросов о себе. Можно конечно прикинуться, что потерял память, мол, ничего не помню, типа амнезия у меня и все тут…но врачи тоже не дураки. Ну, если это глупая штука чья-то! А если нет? Лучше отсюда сматываться. Кстати, где мои вещи, одежда?».

Осинов еще раз огляделся по сторонам, одежды не наблюдалось.

На нем самом была одета светлая полосатая пижама, напоминающая чем-то тюремную робу. Шкаф! Ну как же он сразу в него не заглянул? Ну, точно! На вешалке, аккуратно видели брюки серого цвета и светлая рубашка. Сомнений больше не оставалось. Но прежде, Осинов аккуратненько, чтоб не нашуметь, приоткрыл дверь палаты и взглянул в коридор. Больничный коридор был длинный, с широкими окнами по левому боку и дверьми в палаты справа. Никого не было.