Эффект плетеного чертика

Рубашка и брюки подошли отлично. Обувь – аккуратные, даже симпатичные летние белые туфли, на удивление тоже подошли. Сунув руки в карманы, нащупал какие-то бумажки в них. Осмотрев разжатый кулак, с улыбкой обнаружил едва держащийся в памяти образ синенькой, розовенькой и нескольких бледно-бежевых бумажек: в общей сумме 18 советских рублей. «Неплохо», – подумал Сергей и вынул из другого кармана мелочь в сумме 75 копеек, естественно, тоже советского образца. На монетках годы отлива – 1953, 1958, 1961. Больше ничего в карманах, увы, не было.

Еще раз, несмело взглянув в коридор, Осинов направился в неизвестность. Пройдя через весь коридор, увидел через приоткрытую дверь сестринской каких-то женщин в медицинских халатах, среди которых была и утренняя медсестра.

– Нин, ты обход закончила? – спросила уж слишком громко одна у другой.

– Только что, – ответил уже знакомый Сергею голос медсестры.

Решив, что утреннего разговора с ней хватило, Осинов неслышно поспешил дальше к лестнице, ведущей вниз. Вот массивная лестница уже и закончилась, а дальше снова коридор.

– Товарищ, Вы куда? – услышал он за спиной мужской голос, – Да куда же Вы, товарищ?

Осинов упорно делая вид, что не слышит, юркнул в приоткрытую дверь и оказался на залитой солнцем больничном парке. Ну как же здесь было приятно и спокойно. Только мысль и возможной погоне заставила его ускорить шаг и поспешить прочь отсюда. Вот уже остались за спиной ворота больничного парка, началась улица.

Вот сейчас-то отпали последние сомнения. Ну, оставался еще вариант, что Сергей сошел с ума, но в это верить не хотелось. Было еще довольно раннее утро, может около 9 часов, поскольку на дорогах Сергей не увидел ни одной машины. Но вот проехала одна. Да это «Победа»! А вот еще одна – неказистый «Москвич», «Волга», «Чайка»!, сплошь все те – раритетные, только новые. Ни одной иномарки.

«Надо осмотреться», – думал Осинов, – «Я в Москве, тут сомнений почти нет.

Осинов наконец огляделся по сторонам. «Ну как же красиво вокруг!», – вдруг с неподобающей его положению поэтичностью подумал он. А на улице и впрямь было великолепно. Тепло, градусов 20. Раскидистые клены уже успели обзавестись зеленью, и их кроны не спеша шуршали из-за легкого ветерка. А рядом липы, как бы понимая, что дни весны сочтены, встречали лето тенью, отбрасываемой густыми ветвями.