Характерник. Книга первая. Юность

У меня из рассказа старого характерника складывается мнение о полной аналогии запорожского казачества пиратскому братству где-нибудь в Карибском море, живут за счет грабежей Причерноморья. Такой образ существования совсем не привлекает меня, авантюры и жестокость не в моем складе характера. Я готов к трудностям и опасностям, но грабить и убивать мирных людей, защищающих свой дом, не могу.

Прямо, без обиняков, высказываю свои мысли наставнику, он задумался, вздохнул, а потом ответил: Да, Иван, ты не казак, не по нутру тебе вольная жизнь.

Есть среди нас и мирные казаки, не входящие в боевое товарищество, поспольство, но они больше женатые, с семьями. Молодые же должны послужить своему обществу в походах и ратным трудом, так что тебе придется смириться и принять такой долг, стать изгоем последнее дело. Можно только подумать, как тебя не занимать грабежом, обсудим с Иваном Дмитриевичем. Согласен, Иван?

Поспешно киваю головой и добавляю: Согласен, дядько Данила, от воинского долга я не бегу, исполню честно.

Этого мало, Иван, – продолжил наставник, – в походе товарищи должны быть уверены в тебе, что ты прикроешь им спину, и не только в бою. Твой атаман, куренной или походный, – также, что ты споро исполнишь приказ, любой. А ты будешь думать и решать, поддержать ли товарища или нет, правильный ли приказ, не против ли твоей чести. Представь, тебе дан приказ рубить всех, и малых и старых, а ты – не буду! За непослушание в походе разговор короткий – смерть, и чего ты добьешься своей совестью? Воинское братство и дисциплина превыше всякой морали, ты должен понять эту простую истину, иначе тебе с казаками не жить.

Молчу, ответить мне нечем, учитель наглядно, куда уж более, показал, что меня ожидает с моими принципами и понятиями чести. Понимаю, в нынешнее время жестокость и бессердечие пропитало все общество, не только казачество, коварство и измена своему слову обычное явление. Тот же Сирко регулярно клянется в верности московскому царю, тут же водится с королем Речи Посполитою, даже с османским султаном или крымским ханом, строит всякие интриги против всех, воюет с одними, заключает временные союзы с другими, а потом все наоборот.

А уж в его отношениях с гетманами Право- и Левобережной Украины черт ногу сломит, сегодня поддерживает одного, завтра другого, а послезавтра против обоих, в Слобожанщине, ведет собственную политику. Так что мне придется что-то менять даже из-за того, чтобы выжить, но сохраняя нравственный стержень.