Характерник. Книга первая. Юность

Что именно, надо хорошо продумать в ближайшие три недели, до начала похода.

Тем временем подошло наше время заходить к кошевому, из канцелярии на крыльцо вышли прежние казаки, что-то оживленно обсуждая. Данила Степанович накоротке поговорил с ними, а после по приглашению писаря вошел в избу, позвав меня за собой. Прошли через сени, общую комнату с канцелярскими служками, у входа в кабинет атамана на несколько секунд задержались, учитель деликатно покашлял, а затем открыл дверь.

Зайдя в комнату, наставник снял шапку, перекрестился перед образами, а затем повернулся к ставшему из-за стола и идущему навстречу атаману: Здрав будь, Иван Дмитриевич!

Сирко, высокий, крепкого сложения, но не полный, еще не совсем старый, выглядит моложе моего наставника, ответил: Слава богу!, – тут же сам пожелал здоровья и обнял характерника. После приветствий наставник представил меня: Вот, Иван Дмитриевич, мой ученик Иван, сын Лукьяна Свирькова из Капуловки, шестнадцати годков.

Кошевой с интересом посмотрел на меня, после моего приветствия ответил: Как же, знаю отца, вместе не раз ходили на татар, добрый казак. И юнака признаю, видел когда-то с тобой, Данила Степанович, только дюже вырос, настоящий джура.

Вырос то он вырос, да вот беда на днях с ним случилась, ни с того ни с сего упал с коня и разбился, – плавно перешел к делу наставник.

Чувствую, толковище долгое, давайте присядем за стол, – пригласил нас атаман, а потом, когда мы расселись, продолжил: Говори, Данила Степанович, что за беда?

Душа юнца ушла из тела, призвал ее господь, а взамен вселил другую душу, тоже юнака, но из другого времени.

Посмотри сам на него, Иван Дмитриевич, видишь?

Кошевой минуту всматривался в мои глаза, я не дышал, боялся даже моргнуть и помешать ему. Наконец он проговорил: Вижу. А ну ка, добрый молодец, расскажи о себе, кто ты, откуда, как попал в переплет.

И не части, спешить некуда.

Волнуюсь, но стараюсь рассказывать обстоятельно, с деталями, которые считаю нужными. По сути я повторил прежнюю историю, уже рассказанную характернику, только подробнее, оба казака слушали меня внимательно, не перебивая. Понемногу я успокоился, воспоминания сами ложились в связную речь, когда закончил, еще минуту стояла тишина.