Бездна Тайн

Впрочем, все его проекты являются выигрышными.

Особенно тот…

Моя тонкая рука, находившаяся в чёрной сетчатой перчатке, чуть ли не перехватила шаткую золотую рамку, направляющуюся в мою сторону. Она упала со звонким грохотом в гробовой тишине. Осознав, что вновь не овладела эмоцией гнева, ощутила его прилив ещё сильнее. Алая помада резко поползла вверх вместе с пухлой губой, не разделяя происходящее. Густые брови сомкнулись в единую полосу, а грубые ресницы накрыли чёрные глаза. Несколько секунд длилось томное молчание.

Слух ловил лишь удручающую тишину. Однако даже в безмолвии со временем можно слышать голоса.

Считается, что это заблудшие души бессмертных, не попавших в Небытие по собственному решению. Они решили остаться блёклыми невидимыми пятнами. Каждый бессмертный имеет способность, Да о чём тут говорить. Даже смертный. Многие существа способны разговаривать с заблудшими душами, если позволяют открыться себе. Однако мне это не нужно. Ведь я знаю, что мать находится не здесь. Она в Небытие.

При отключении чувств она потеряла контроль над эмоциями, так как их больше не существует. Соответственно, можно сделать вывод, что она не является заблудшей душой, у неё не осталось жизненно важных дел.

До сих пор помню чужой взгляд в теле собственной матери. Считается, что небытие уничтожает все чары, наложенные на существо. Но ни одна бессмертная душа не может дать точного факта, ведь никто из него не возвращался. Кроме Вальтера, конечно. Можно посчитать, что Земля – второй ад для смертных.

«Ад».

Странное слово. Несовершенные, неуклюжие создания из плоти и крови придумали сказку про огненные котлы, полные бурлящей лавы, после чего верят собственным словам. Забавнее истории с помилованием в «раю». Смертные рассчитывают на милость богов благодаря служению в священных храмах и иконам в домах, желая перекрыть «верой» свои грехи.

Создатель Тьмы. Никто не знает, кто он и что собирается сделать с собственным творением. И так бездумно поддерживают его жизнь собственной кровью.

О чем я, собственнолично делала надрез на бледной руке, правда, по принуждению. Вновь тяжелый выдох, попытка избавиться от едких мыслей. Тишина. Ни одного лишнего звука. Гармония.

Ледяная сталь клинка привычно прижата к бедру под подолом шёлка. Я проверила крепление ножа, мысленно удостоверившись в прочности его положении, как неизменно поступала, если ждала неприятностей. Это была не просто полезная привычка, но и приятный ритуал.