Зингер – Шилка. Опера любви, воспевшая Армению

В кулаке рукоятку зажав атоме,

Приливами, откатами…

Удушлива боль, слёзы капали…

Успокоилась, задержала дыхание,

Кабы знать наверняка всё заранее,

Соту б резала, жало – жалила,

Чтоб отстали от неё, все оставили,

Воск свечей напролёт ночей плавила.

У Мишки челюсть стянута в венце,

Раскрытая Виола в лице…

На правом зубце носовой платок,

Белый в синий цветок – василёк…

Василиска – змея!

Яд аптекаря,

Трубчатый зуб слил в стакан, слюна – банк,

«Берегите лицо», —

Правитель сказал, а сам маску снял.

Смазан маслом механизм челнока,

Штауферка капнула каплею,

Как молозиво первое капают, сцеживая с груди каплями,

И новый рывок!

Стучит элеваторная нога,

Жгут стянул кровоток…

Щиколка в подтяжке болта,

Челнок да швейная игла день изо дня считают по зубам года!

Как восхитительна отбеленная прошва,

Прошлым… давним прошлым прошёл хашар,

И хороша вышивка ажурного шитья.

Хлопковое шитьё, прошитое житьё,

Вшитое между швов канвой,

Прошлась, не оставив следа,

Ланцетовидная игла изогнутым концом

Шов скрытый, потайной, проделала.

Невидимой тропой продел хирург

Шёлковую нить, жилку тонкую,

Изящней волоска – кетгут,

Ткут – полотнище ткут,

В однотонный белый лоскут.

Ватная мальва сумела скрыть,

Охранный патруль – конвой,

Оверлочной стеной

Сторожит полосой потаённого шва

Изнаночная сторона.

Паутинкою сеть паучиха сплела,

В пуховый платок Оренбурга легли кружева,

Кольцом обручальным сверкнула блесна,

Невод брошен на снедь,

В запруде щука близка…

Зубы скалит тоска да смертная ненависть, лютая…

Противни гнутые ждут улов в рыбный плов.

Крючки, мошки, удочки… рис, морковь… КАЗАН.

Такие дела, рыбу удила лиса в этих лесах.

У рыжей лисы на лице, на лесе, минимальна полоска рубца,

Чисто врач на подтяжке лица,

Вкруговую с торца,

Границы земли,

Где прошва воланом прошла,

Обережный круг белый

Начертил бледным восковым мелом.

Так, что более не тронь, никак, не смотри на Спитак,

Не смотри на Gyumri, мёртвый глаз,

Сам умри в этот раз,

Сам спи, на свои глаза вздев пятаки мертвяка,

В центр пентаграммы безмолвно легли,

Положила портного рука пятаки на глазные яблоки,

Стихла мёртвой воды река,

Остановлен поток околоплодных вод,

Более не кольнёт

Цыганский душник – пузыря,

Ребристая пасть Феноменова зажимает тиски,

Закрытый виток упыря силою взят в силки.