Будущее. Которого не будет. Сборник рассказов

Он стоял среди этих скафандров будто голый – такой беззащитный и смешной в своём домотканом свитере, кожаных штанах и босиком. Тогда меня в первый и последний раз кольнула жалость к нему.

Что он увидел в бумагах, я не знаю, но неожиданно взбесился и совершил свою вторую ошибку. В порыве ярости он сорвал с головы «космонавта» шлем. Наверное, думал, что так убьёт учёного. Но спецкостюмы защищали не их. Вирус жизни сорвался с губ бессмертного и мгновенно убил маму и брата. А отец убил надежду человечества на изучение последних незаражённых.

Если бы он сделал это чуть-чуть позже, моя история могла быть совсем другой. Мальчик (а это был именно мальчик) уже родился бы, и тогда, скорее всего, вирус лишь немного замедлил его развитие. Мама могла остаться в живых.

Отца, понятное дело, сразу же изолировали, а меня принялись исследовать. Кололи, просвечивали, прощупывали и осматривали. Изучали вдоль и поперёк. Штатный психолог вёл со мной бесконечные беседы и расспрашивал, расспрашивал, расспрашивал…

Однажды на пороге появилась Ба и забрала из этого кошмара.

Много месяцев она вставала по ночам, чтобы утешить меня, гладила по волосам и шептала о том, как любит. Бесконечно долго, столько, сколько мне было нужно, чтобы выплакать, изжить из себя горе. Она отвечала на все мои вопросы. Рассказывала, как безуспешно искала свою дочь, и мы плакали вместе, снова переживая те события.

Бабушка подарила мне весь этот мир. Мы вместе пошли в школу, вместе радовались моим успехам и строили планы на будущее.

Ведь теперь у нас была вечность друг для друга. Когда меня «выписывали», на руки выдали бумажку о том, что я – социальная сирота и что отца у меня больше нет. Бабушку вызвали в отдельный кабинет и что-то долго объясняли. Она вернулась бледная, какая-то съёжившаяся, сказала, что он умер. Больше я не стала расспрашивать.

А потом Ба начала заговариваться. То сутками напролёт сидела задумчиво, то впадала в ярость и крушила всё подряд. Врачи не нашли у неё в мозгу отклонений. Просто такая необычная отсроченная реакция на стресс.

«Ждите. Впереди – вечная жизнь, спасибо Вирусу. Ваша бабушка когда-нибудь придёт в себя».

И она приходила. Но всё реже и реже. И вот уже я просыпалась по ночам, чтобы гладить её вздрагивающие от рыданий плечи, рассказывала о том, кто она такая, кто такая я.

Соцслужбы регулярно наведывались. Всё пытались признать её недееспособной, а меня несовершеннолетней.

Но у нас была справка о бабушкином физическом здоровье.