Карий остров

Он мог, сидя на печке, за вечер составить рабочий учёт нор, интуитивно чувствуя, по каким тропам бегают лисы и барсуки. Разумеется, Тимофеич утаивал какое-то число для улова себе, ведь местные и приезжие хорошо скупали у него свежие шкуры, барсучий жир и выделку ондатры.

– Я зверей без причины не стреляю, – говорил мне егерь, оправдывая свое ремесло бедностью и нуждой.

Заработанные деньги, по его словам, он отправлял жене Аннушке в город, но его сестра отрицала это. Но я замечал, что лишних денег у Тимофеича не водилось – он растрачивал их на бензин, сигареты и выпивку по выходным.

В охотничьем деле Тимофеич не знал себе равных благодаря поразительному чутью. Находясь в лесу, он непостижимым образом освобождался от физической дряхлости подобно змее, сбрасывающей старую шкурку. А потом по-волчьи стремительно принимался искать следы. Быть может, потому так неизбежно и неосознанно егерь внушал к себе чувство уважения и осторожности. Довольно было поймать на себе его пристальный взгляд, обжечься об окаймленные коричневым контуром зрачки и почувствовать, какая странная сила таится в них.

Встречи с егерем, который в любую минуту мог выкинуть что-нибудь неожиданное, избегали многие браконьеры. При всем том у него имелись приятели, с которыми он вместе охотился и застольничал.

В первые дни наших выездов тишина леса пугала меня. Я признался в этом Тимофеичу, на что он, прищурившись, сказал голосом, напоминающим тепло и шероховатость коры:

– Бойся не леса, бойся людей.

Деревенские любопытными взглядами провожали егерский мотоцикл, который каждое утро увозил нас обоих. Ездили мы всегда разными дорогами: отправлялись в одном направлении, а возвращались в другом. Тимофеич делал так, зная, что браконьеры могут выследить его, подстеречь и даже выстрелить. Думается мне, поэтому он имел привычку носить при себе охотничий нож.

Я предвидел, что моя неприязнь к оружию вызовет неодобрение, но егерь проявил уступчивость и не стал настаивать, чтобы я брал в руки двустволку.

В течение месяца мы посетили с Тимофеичем все окрестные леса, побывали в укромных и диких уголках леса. Удивительным образом во время наших поездок он не делал попыток вовлечь меня в охоту. Правда, одним вечером хотел показать, как сдирает шкуры с убитых зверей, но смотреть на это занятие я отказался. И все же егерь научил меня их различать.