Младший из Йорков

Она, казалось, вливала в хозяйку свои силы. И только ближе к полуночи следующего дня хлынули, наконец, воды. Их было так много, что, казалось, можно затопить всю комнату. Живот слегка опал, а боль усилилась. В промежутках между частыми и сильными схватками герцогиня слышала, как за окном бушует непогода. Но сил оставалось всё меньше. И вот, уже после полуночи, сильнейшая боль снова резанула герцогиню, и почти теряя сознание, она услышала взволнованные слова повитухи:

– Тужьтесь, миледи, тужьтесь. Уже скоро.

Она послушно натужилась, и тут же почувствовала, как ребёнок выскользнул из её тела. Уже погружаясь в спасительную тьму, она напрягла последние силы и еле слышно прошептала, глядя на Нэн:

– Ребёнок… жив?

– Жив, миледи, жив, – со слезами на глазах проговорила верная Нэн. – Маленький, слабенький, но живой. Мальчик, миледи.

Герцогиня удовлетворённо вздохнула и провалилась в глубокий, без сновидений, сон. Она не чувствовала, как отошёл послед, вытолкнутый умелыми руками повитухи, не видела, как суетились вокруг неё женщины, и не слышала первого крика своего младшего сына.

Она спала.

Открыв на следующий день глаза, герцогиня едва поверила тому, что увидела. Она лежала на своей постели, вокруг было тихо и чисто, комнату заливали тёплые солнечные лучи. Чуть скосив глаза, она увидела колыбельку и сидящую рядом няньку, молоденькую, но аккуратную и расторопную Люси, которую выбрали за добросовестность и ровный, спокойный нрав. Её льняные волосы были убраны пол чистый белый платок, лицо было свежим и приятным.

Поймав взгляд герцогини, Люси улыбнулась ей и взглянула на Нэн, сидящую по другую сторону кровати. Та сразу встрепенулась и кинулась к хозяйке.

– Голубушка моя, миледи, проснулись, – заворковала она, нежно глядя на герцогиню. – Сейчас, сейчас, я дам вам вина с травами, и силы вернутся к вам.

– Как? – говорить много леди Сесилия ещё не могла, а знать было нужно.

– Всё хорошо, миледи, – ответила прекрасно понимающая её служанка, – малыш уже поел.

У Агнесс столько молока, что можно прокормить пять маленьких принцев, и ещё своему, Томасу, останется.

Нэн улыбалась, и успокоенная госпожа снова погрузилась в сон, не дожидаясь обещанного подкрепления в виде вина с травами – спокойный сон был сейчас для неё лучшим лекарством. И только отоспавшись и немного подкрепив силы под руководством непреклонной Нэн, герцогиня посмотрела, наконец, на своего ребёнка. Мальчик был и, правда, маленький.