Убейте меня

Там лежала сложенная марля.

– Накрой марлей, чтобы было не видно.

Я все сделал очень быстро, как она сказала. После чего мама вместе с замком в руках поспешила к кладовке.

– Открой мне дверь. Я сейчас его спрячу здесь, а когда все улягутся, то унесу в надежное место. Туда же, куда относила другие твои спичечные домики.

Да, это было нашим с ней секретом. Нашей тайной. Это было так мило и так трогательно. Сейчас я вспоминаю об этом с невероятной теплотой. Если бы мать тогда не поддержала меня, то я бы, наверное, забросил это занятие.

Из-за поступка сестры просто отказался от увлечения, которое дарило такую мне радость.

02 июня 1989 года

Мне всегда нравилось пение птиц. Оно невероятно успокаивало и давало сосредоточиться. Этот день был самым обычным из многих других дней.

Мать была на работе, отец ремонтировал машину во дворе. Сестра убежала со своими друзьями на соседнюю ферму. Ну, а я и младший братишка играли в солдатики дома.

Из деревянных кубиков мы выстроили казарму и гараж для машинки.

Командовал солдатиками мой братишка.

Невероятно, но он всегда был увлечен военной тематикой. Все игрушки были на эту тему – военные машинки, автоматы, пушки, защитные сооружения. Он играл только в войну, а все остальное его совершенно не интересовало.

Поскольку мы и так провели за игрой все утро, то я решил пообедать. Кивнул брату в сторону кухни, мол, пора чего-нибудь перекусить. Он сразу понял меня и нехотя стал собирать солдатиков в коробку.

В холодильнике хранилась гороховая похлебка, тушеные овощи с телятиной, твердый сыр и молоко.

Я первым делом поставил греться молоко на плиту. Нужно было покормить сначала братишку, ну а потом позаботиться и о себе.

Как обычно, я распахнул кухонный шкаф и достал коробку с хлопьями. Высыпал порцию в миску и убрал обратно.

За входной дверью послышался шорох. Я прислушался. Странно, отец был во дворе, может это он там шумит. Я снова вернулся к молоку на плите. Взял ложку и размешал, чтобы не пригорело.

За дверью что-то резко упало. Я не выдержал и направился к выходу. Едва потянул за дверную ручку, как дверь сама распахнулась, и я увидел заплаканное лицо сестры.

Мари буквально упала ко мне на руки. Ее всю трясло. Она была белее полотна. Такой как тогда, я не видел ее никогда.

Прижав сестру к себе, я стал гладить ее по спине, чтобы хоть немного успокоить, чтобы она поняла, что находится в безопасности, что уже дома, и ей ничто не угрожает.