Три дня Закона

Оля, не ожидавшая столь бурного проявления чувств, ошарашено косилась на мужа.

– Ну вот и встретились! – облегченно вздохнул Закон, подхватил чемодан, нетерпеливо сказал: – Ну давай, давай, показывай!

– Что показывать? – не врубился Воскобойников.

– Как что? Всё показывай! Как живешь, дети, внуки уже небось, столько лет ведь не виделись!

Не выпуская чемодана, прошел впереди них в комнату, заглянул в другую:

– Не Копенгаген. Что же ты, главный врач, а две комнаты всего? И мебель не Копенгаген. Я думал, ты тут барином при такой должности!

Воскобойников неопределенно пожал плечами, переглянулся с Олей, глаз не сводившей с Ленькиного чемодана.

– А что, больше тут нет, что ли, никого? – не угасал Закон. – Одни, что ли, тут проживаете?

Воскобойников, все сильней раздражаясь, ответил, что сын с женой и дочкой живут отдельно.

– Чудненько! – Ленька подсел к столу, чемодан поставил между ног. – Так я у вас, если не очень стесню, поживу недолго, денька три всего. Это ж сколько лет не виделись, кошмар! Повезло, что узнал про тебя! – Светло улыбнулся, обнажив россыпь стальных зубов.

 – Двойная польза: я и с вами побуду, и с гостиницей раскручусь, квитанцию потом для бухгалтерии как-нибудь у них там выцыганю. – Полез в чемодан, извлек из него бутылку красного вина, торжественно водрузил ее в центр стола, заговорщицки подмигнул: – Встречу отметить надо, столько ведь лет не виделись, кошмар!

– Да, конечно, – вяло сказал Воскобойников, не решаясь взглянуть на жену. – Сейчас мы что-нибудь сообразим.

– Валя, пойдем, поможешь мне, – буркнула Оля и вышла из комнаты.

На кухне, плотно прикрыв дверь, тихо запричитала, что не потерпит в доме этого типа, откуда только он взялся, хамло такое, а уж о том, чтобы обосновался здесь на целых три дня, и речи быть не может, и вообще пусть убирается отсюда со своим барахляным вином.

– Скажи ему, – горячилась, – что не сможем его принять, потому что мама заболела и мы должны срочно идти к ней. И пожить ему здесь не обломится, потому что дети сегодня придут с ночевкой, нет свободного места.

Что угодно придумай, только пусть он исчезнет. Не скажешь – я сама ему скажу, не сомневайся!

Он, тоже приглушая голос, попросил ее успокоиться, сам не ожидал, что так все получится, и не меньше ее сейчас в недоумении. Жить тот здесь, понятно, не будет, этого еще не хватало, но прогнать его сейчас нельзя, как-то не по-человечески это. Придется немного потерпеть, за столом с ним посидеть, не долго, конечно.