Избранная пламенем

Мужчина был седовлас и благороден. Белая тога была украшена вышивкой, а голову украшал венец, наподобие того, что был на самом Лакриде. Спросивший был явно главой какого-то семейства, приглашенный на церемонию.

– Радамант, я знаю эту женщину, – сказал дед. – Она Адамиди и всегда ею останется. Ты бы хотел пригреть змею на груди?

– Да, их семейка замутила много вод Олимпа, но месть женщине – это неблагородно, – возразил глава дома Димитриди.

– Ты официально хочешь вступиться за этих женщин? – удивленно спросил Лакрид.

На Олимпе существовал закон, что за вдову может вступиться глава равной по положению семьи, давая ей кров и стол. Если династии, в которой овдовела женщина, она не нужна, они могли отпустить её, зная, что в другом доме о ней позаботятся.

– Что ты! Своими руками привести беду в дом? Нет уж, эта змея – твоя ноша, друг, – быстро открестился с улыбкой Радамант Димитриди, отходя в сторону. – Полагаю, торжество окончено?

– Ты всегда умел уловить правильный момент, – фыркнул дед, провожая взглядом старого олимпийца.

Гости постепенно покидали виллу Кохилас, взволнованные произошедшими тут событиями. Многие были опечалены тем, что былые фавориты канули в Лету, других окрыляла перспектива союза с новым наследником Хребта Олимпа.

– Что ты намерен делать с женщинами? – спросил Зейн у деда, когда все гости разошлись, а слуги ушли по поручениям, готовя виллу к посещению хозяина и нового наследника.

– А как ты предлагаешь решить их судьбу? – встречно поинтересовался дед.

– Я не убиваю женщин, – предупредил вулкан.

– Я тоже, – фыркнул Лакрид, проходя вовнутрь виллы. – Судьбу Клеопатры я решу, когда мы найдем Тимейоса. Она его мать и будет козырем в переговорах с мальчишкой. Аурания же опасна.

– У неё нет мужа, нет сына, а у её внука есть мать, которую он будет слушать внимательнее, чем её. Чем опасна Аурания? – непонимающе спросил Зейн, идя следом за дедом, не переставая осматривать обстановку вокруг и отмечая для себя поразительные вещи, которых никогда прежде не встречал.

– Ей нечего терять, Зейн, – задумчиво произнес старший Кохилас. – Она загнана в угол, и у неё есть только один выход из этой ситуации – нападать. Отчаянно нападать на каждого противника в надежде выгадать себе лучшую жизнь, если нельзя вернуть прошлую. Теперь у неё нет перспектив на былое благополучие, а значит, она может мстить нам.