И это пройдет…

Подумайте сами, ну о чем мечтали в концлагерях?

– О том, чтобы выжить.

– И у нас точно так же. Каждое село теперь – концлагерь. Внутри перемещение более или менее свободное, но за околицу сунуться нельзя. Проход в село с 12 до 16 – таков приказ откуда-то сверху. Чей конкретно, нам не говорят. Если беженцы пришли раньше 12 или позже 16, им лучше не соваться. Я спрашиваю военных: «А почему «нельзя?» Они ничего не отвечают.

– Так в Чири-Юрте какая власть – федеральная или чеченская?

– Чеченская. Я подчиняюсь только своим сельчанам, больше никому.

Ни Моздоку, ни Москве, ни Масхадову. Это произошло потому, что мнение чириюртовцев мне дороже всех: когда я умру, они придут на мои похороны, и там не будет ни Кошмана, ни Масхадова, ни Путина.

– В ваших словах есть противоречие: вы же сами говорите, что живете в концлагере – значит, полностью под властью военных?

– Нет, мы просто приспосабливаемся в целях выживания. Офицеры, с которыми село вынуждено жить бок о бок, все прекрасно понимают, что у нас власть только чеченская, что мы их не любим, терпим до поры.

Военные знают: реальная наша власть – не они. Иногда офицеры лишь нам говорят, что охраняют нас от боевиков.

– А вы разве так не считаете?

– Я считаю, что боевики – бандиты, а федералы – каратели. Машины из села в село едут – их расстреливают. Автобусы с беженцами – тоже расстреливают! Бойцы шамановской группировки поступают по отношению к мирным жителям по-садистски, а трошевской – нормально себя ведут. Значит, все зависит не от политики, а от чьих-то генеральских настроений.

»

Анна ПОЛИТКОВСКАЯ

10.01.2000[3 - https://politkovskaya.novayagazeta.ru/pub/2000/2000-001.shtml]

Оля задумчиво разглядывала фотографию на развороте, когда мама вернулась в комнату.

– Дай сюда эту гадость? – нервно потребовала мама, отбирая у дочери газету. Она с силой дернула ее из Олиных рук. Тонкая бумага порвалась и порезала девочке палец. Оля ойкнула, но мать этого даже не заметила: «Почему папа так разозлился? Что происходит в этой непонятной Чечне? Почему родители ссорятся из-за этого?»

Мама Оли была не на шутку встревожена.

Она волновалась, что этот переезд будет не последним, мужа пригласили читать лекции в США, а если он не вернется? Страх пронзил лоб длинной вертикальной морщиной, которая упиралась в переносицу, прибавляя женщине 10 лет.

– Как погуляла? – натянуто спросила женщина.

– Хорошо, -пытаясь ободрить маму, ответила Оля, – я познакомилась на горке с двумя девочками.