Сумеречное сердце

В следующий миг Эсмина издала такой крик злости, что притихли все – даже река. Она вложила в этот вопль все наболевшее за долгие недели изгнания и голода. Отчаяние. Страх. Ненависть. Злость. В основном злость, потому что она стала единственным чувством, пробившимся сквозь вечный голод. А злилась Эсмина на всех, но особенно на колдуна, лицо которого глядело на нее из кустов с каким-то странным выражением. Она хотела бы видеть на нем привычный испуг, но в глазах чернокнижника было что-то незнакомое. Сочувствие?

Отдышавшись, Эсмина подскочила к мешку с книгами и, вытряхнув из него бесполезные, на ее взгляд, тома, швырнула тряпку в колдуна.

Затем подбежала к ближайшей березе и, выпустив когти на всю длину, принялась полосовать ствол, вырывая из него щепки, словно куски плоти. Пара когтей сломалась под самый ноготь, по пальцам заструилась темная, проклятая кровь, вампирша же, не обращая на нее внимания, продолжала ломать дерево до тех пор, пока макушка, задрожав, не принялась падать на каменистый берег – как раз на то место, где еще недавно валялась Эсмина.

Отсечь ветки упавшего дерева было несложно, куда труднее далась добыча поленьев. Не привыкшая к подобным занятиям, Эсмина пару раз промахивалась, но все же сумела нарубить ствол на деревяшки, пригодные для костра. Странно, но девчонка каким-то образом ее поняла, притащив пару хворостин к сваленной куче дров.

– Зажигай! – велела она колдуну, который, молча закутавшись в мешковину, бросал на нее свирепые взгляды.

Но холод был лучший усмиритель гнева и гордости, а быстро наступающие сумерки окончательно убедили колдуна в том, что лучше не сопротивляться.

– Ты достал рыбу? – повернулась Эсмина к коту и удивилась снова.

В лапах у твари действительно билась рыбешка. Рядом валялось еще четыре штуки. От каждой со спины было откусано по приличному куску. Вампирша возненавидела кота еще сильнее. Зависть – плохая штука. Она весь день провела у реки и не смогла поймать ни рыбины.

А этот кошачий наловил аж четыре штуки всего за пару минут. Впрочем, зачем ей теперь рыба, если у нее есть колдун? В Эсмине все еще жила надежда, что скоро она насытится.

– Костер могут увидеть, – пробурчал колдун, нанизывая рыбок на палочки. Ребенок старательно ему помогал. Похоже, их не смущало, что на добыче имелись следы кошачьих зубов.

– Никто в Млыво в сумерках не сунется, – почти прорычала Эсмина, терпение которой было на исходе.