Сумеречное сердце

 – Ты еще долго будешь возиться?

– Нормальные люди, может, и не сунутся, а вот Фарэл Огнепал, если он все-таки доехал до Ялмара, пойдет за мной в любую дыру. Черные колдуны разорили его родной город, и он считает своим долгом отправить к Хозяину как можно больше его слуг. Не волнуйся, я сдержу обещание, мне просто надо поесть. А сырой рыбой я не питаюсь, в ней много паразитов.

– Если ты такой опытный и все знаешь, чего же попался деревенским?

С трудом сдерживая колотившую ее дрожь, Эсмина устроилась на бревне подальше от костра.

Огонь ее раздражал. Впрочем, ее сейчас раздражало буквально все. Кот с девочкой-призраком, похоже, нашли общий язык, растянувшись на песке у костра. Животное положило тяжелую голову ребенку на колени, девочка же так увлеклась чесанием его головы и щек, что не обращала никакого внимания на перепалку колдуна и вампирши.

– Могу задать встречный вопрос, – хмыкнул чернокнижник, который начал отогреваться и наглеть. – Ты, похоже, кровосос не первого года, что ж так легко попалась под проклятие жертвенной крови? Его такие, как ты, обычно сразу чувствуют.

Эсмина мрачно уставилась на него, гадая, сколько еще он будет испытывать ее терпение. Колдун же, будто не замечая ее огненного взгляда, сам ответил на свой вопрос:

– А, ты же у нас полуденный вампир! Вам даны некоторые преимущества, но и недостатков хватает. Чего же свои не предупредили? Ой, они же тебя выгнали, верно? С подружками главного не поладила?

Вампирша угрожающе встала, и колдун примиряюще вытянул вперед руки.

– Прости, больше не буду, язык – мой враг, мне всегда говорили. Отвечаю на твой вопрос. В Ялмар я пришел за хуныканской травкой, знаешь такую? По всему Готенругу выродилась, ее теперь только в окрестностях Ялмара найти можно, да и то если весна теплая, как сейчас. Впрочем, хуныканскую траву я так и не нашел, увлекся сбором папоротников, насобирал их целую охапку, притащил на постоялый двор, еще и похвастался владельцу урожаем. Собирался пожить у него недельку, посмотреть, не взойдет ли моя травка.

А тут, как назло, хозяйка таверны отравилась. Насмерть. Или отравили. Мне, разумеется, взглянуть на тело не дали, сразу схватили. Мол, местный лекарь утверждает, что у нее в чае папоротник мой нашли, а этот вид – смертельный. Сколько я ни доказывал, что от капонэ рулуса еще никто не умирал, мне никто не поверил. А тут как раз церковники подоспели, ну и началась знакомая песня. Меня уже дважды пытались сжечь, слава Темному, каждый раз удавалось выкрутиться.