Как в японской дораме

– Может, тебе ещё показать, где деньги лежат?

Парень совсем угас, склонил голову, утопив взгляд в чёрных глубинах кофе.

– Ты правильно делаешь, не доверяя мне, – проговорил он. – Только… Если бы я был вором, то ушёл бы отсюда ещё вчера. И вору вовсе не обязательно запирать за собой дверь.

– Я не говорю, что ты вор…

– У меня есть и деньги, и одежда. Только это всё в общежитии, – продолжал Соби, и голос его наполнялся горечью. – Номера моих друзей остались в телефоне, который у меня отобрали. Помню лишь номер Сашки, моего соседа по комнате, но он почему-то не отвечает.

Как только ответит, я попрошу его принести мои вещи. А может, и сам в общагу вернусь. И тогда я смогу отдать тебе больше, чем взял.

– Соби…

– Думаешь, мне легко быть нахлебником? – К горечи добавился звон нервов. – Я ни разу в жизни им не был. Я даже не знаю, как играть эту роль. Если бы не обстоятельства, я никогда не позволил бы себе сидеть на шее у женщины. Извини, что испортил тебе настроение.

Резко поднявшись, Соби, не удостоив меня даже мимолётным взглядом, вышел из кухни.

«Дура, – ругала я себя. – Ну, попрекнуть ключами ещё куда ни шло, но попрекать деньгами… Он же их не просил, от меня ничего не требовал. Можно было просто сказать «нет», не расписывая подробности». Я снова почувствовала стыд за мой поступок. Если Соби останется у меня надолго, он вывернет мою совесть наизнанку. Надо пойти за ним и извиниться за своё неправильное поведение.

Не доев бутерброд, но допив кофе, я отправилась в комнату.

Соби сидел на диване, откинув голову на спинку, и равнодушно взирал на потолок.

– Спасибо за завтрак, – сделала я первый нерешительный шаг.

Парень поднял голову и послал мне лёгкую улыбку:

– Додзо. На здоровье, Милена-тян.

От его улыбки моя совесть ещё больнее впилась в меня. Я села на диван рядом с Соби.

– Прости, я была груба, – выдохнула я.

– Ты говорила то, что на твоём месте сказали бы многие, возможно, и я сам, – спокойно ответил Соби. – А вот мне следовало понять и не срываться.

– Ну… если мы оба виноваты, то давай так же дружно простим друг друга.

– Вполне разумное предложение.

На работе меня ждал очередной отчёт. И его сверка мне опять давалась с трудом. Из мыслей не выходил Соби, его грусть в глазах, его горечь в голосе. «Думаешь, мне легко быть нахлебником?» Почему я ему сочувствовала? Почему ему верила? Зачем вообще думаю о нём? Об этом странном человеке. Действительно странном.