Ливень в графстве Регенплатц

Берхард поднялся и взглянул на несчастного брата – ну разве можно жаловаться на столь слабое существо?

– Нам было интересно подержать в руках настоящее оружие рыцаря, вот мы и взяли ваш меч, – ответил Берхард, потупив взор. – Но он оказался тяжёл для нас. Густав перепугался, когда падал с мечом в руках. Если вы хотите наказать, отец, наказывайте меня одного. Густав и так уже наказан приступом.

– Ты хочешь сказать, что вы просто играли, и никакой борьбы не было?

– Не было.

– Кто из вас взял меч?

Берхард молчал. Неужели отец и правда не поверил Маргарет?

– Кто из вас взял мой меч? – строже повторил Генрих.

Густава наверняка кто-нибудь видел у покоев отца, так что здесь скрывать нечего.

– Густав, – сказал мальчик.

В этот момент в комнату вбежала встревоженная Патриция.

– Где мой сын?! Что с ним сделал этот мерзавец?

Патриция бросилась к кровати и обняла сына.

– Бедный Густав, бедный мой мальчик, – запричитала она.

 – Как ты страдаешь от своего жестокого брата! Ты страдаешь, а он стоит тут холодный, надменный и радуется твоим страданиям.

И Патриция послала Берхарду ненавидящий взгляд.

– Густав виноват не меньше… – вступился Генрих.

Но Патриция его оборвала:

– Давай, защищай его! Когда он убьёт Густава, ты тоже будешь его защищать?

– Густав сам взял мой меч…

– Да, взял! А ты знаешь почему? Потому что твой любимчик оскорбил и унизил Маргарет перед посторонним человеком, перед молодым мужчиной.

Густав встал на защиту чести сестры. Он повёл себя как истинный благородный рыцарь!

Генрих строго взглянул на Берхарда. Получалось, что сын его обманывал?

– Это правда? Берхард?

– Я нарисовал её руку, а Маргарет это не понравилось, – сказал Берхард, чувствуя, что происходящее заводит его в тупик. – Я ничем не оскорблял её.

– Нарисовал, – усмехнулась Патриция. – Изуродовал! А что говорил ей при Зигмунде? Повтори, повтори это отцу.

– Если вы так настаиваете, – пожал плечами Берхард, сестру он выгораживать не собирался. – Маргарет задавала геру Зигмунду непристойные вопросы, и я напомнил ей, что она – дочь ландграфа.

– Ах ты, бесстыжий! – вскочив, воскликнула Патриция. – Ты обидел мою дочь, а теперь ещё и выставляешь её распутницей!

И женщина уже занесла руку для пощёчины, однако Генрих остановил её. Мужчина был поражён случившимся.