Ливень в графстве Регенплатц

Он всегда верил своим детям, но выяснилось, что они могут лгать ему, он доверял им, считая достаточно взрослыми и разумными, но оказалось, что они до сих пор требуют присмотра.

– Оставь, я сам разберусь, – сказал Генрих супруге. – Позаботься лучше о Густаве.

И позвав с собой Берхарда, Генрих покинул комнату.

Ландграф подписал письмо, свернул пергамент и скрепил его печатью с гербом Регенплатца.

– Пригласите гонца, – попросил Генрих стоящего рядом слугу.

Тот с поклоном немедленно вышел за дверь. Через минуту в кабинете появился молодой солдат, готовый исполнить указания господина.

– Поезжай в графство Кроненберг, – распорядился Генрих. – Вот два письма тебе, передашь графу. А прежде зайди к сыну моему Берхарду. Он, верно, тоже подготовил письмо для своего друга.

– Берхард уже сам нашёл меня и отдал послание для Кларка Кроненберга, – ответил гонец.

– Вот как? – заинтересовался Генрих. – Это оно точит у тебя из дорожной сумы?

– Да, ваше сиятельство.

«Интересно, о чём Берхард там пишет? – возникла в голове Генриха мысль.

 – С Кларком он намного откровеннее, чем со мной». Эта мысль уже не раз и раньше возникала, бередя любопытство, но обычно быстро улетала. А вот сейчас она отчего-то улетать не желала. Да ещё и после прошедших событий. И письмо сына сейчас столь доступно. «Наверняка Берхард пишет о том случае, – продолжал думать Генрих. – Другу он обязательно без стеснения поведает все мысли свои и всю правду».

Правду Генрих и так выяснил. Он поговорил отдельно с Берхардом, с Маргарет, с Густавом, поговорил с Зигмундом.

Молодой человек старательно смягчал поведение юной Маргарет на том злосчастном уроке, однако скрывать что-либо не посмел. Наказания никто не понёс, но кое-какие выводы были сделаны. Так отныне на уроках обязательно должна была присутствовать Астрид, дабы усмирять ссоры детей.

Ландграф вышел из-за стола и приблизился к гонцу:

– Дай-ка мне это письмо.

– Но… Ваше сиятельство, – растерялся гонец. – Берхард его запечатал, и…

– Ничего страшного.

У него такая же печать, что и у меня, только меньше.

Солдат вынужден был подчиниться. Он вынул из сумы свиток и отдал ландграфу.

«Нехорошо это, – подумал Генрих, занеся руку над печатью. – Берхард мне доверяет. Но, в конце концов, я же отец и имею право знать мысли сына». И Генрих уверенно сломал печать. Развернув пергамент, он отошёл к окну и начал читать.

«Здравствуй, дорогой друг мой Кларк. Как всё-таки жаль, что тебя нет рядом со мной.