Сага о халруджи. Слепой. Книга первая

У Даррена смешно округлились глаза, но возразить он не успел. Послышался голос еще одной гончей – последней собаки Ларса, которая, срываясь на хрип, яростно облаивала кого-то неподалеку.

– За мной, – выдохнул Регарди, ползком выбираясь из переплетенного лианами кустарника. Уж на этот раз он не позволит вепрю сбежать.

– Осторожно! – голос Даррена раздался над самым ухом, и Арлинг замер, не успев опустить ногу.

– Смотри!

Подобрав палку, друг ткнул ею в мягкий мох, начинавшийся прямо за кустами можжевельника.

– Надо обход искать. На мшаву похоже.

– На что? – не понял Арлинг, злясь из-за неожиданного препятствия.

– Здесь топи начинаются. Мы же в самом распадке оказались. Если это моховые болота, то дальше идти нельзя. Сверху мох, а внизу пучина. Пропадем не за денежку.

– Но зверь-то прошел! И псина перебралась!

– Не глупи, Регарди, сдался тебе этот кабан! – разозлился Даррен.

– Если зверь тот самый, про которого местные охотники говорили, то потом мы его ни за что не найдем, – неожиданно вмешался Карр. – Уйдет в лежбище и сгниет там. Такой случай раз в жизни бывает. А перебраться и по кочкам можно, здесь не везде топи.

Даррен возмущенно уставился на товарища, но ссоре помешал треск валежника, послышавшийся из глубины распадка. Лай вдруг прекратился, а вечернюю тишину разбил женский крик, прозвучавший в этом месте дико и чуждо.

«Ведьмины топи», – вспомнились Арлингу слова деревенского старосты. Мастаршильд был слишком далеко от этих мест. Вряд ли сюда мог забрести кто-то из деревни. Да и собирать в болотах было нечего – ни грибов, ни ягод. Островки валежника с чахлыми деревьями окружали поля темно-бурой зыби, покрытой мягким ковром мха. Торчавшие из них кочки, похожие на взлохмаченные человеческие головы, образовывали едва заметные тропы, расходящиеся по всему распадку, словно вздутые вены.

Еще какое-то время из сумрака доносились звуки борьбы и странные шорохи, а потом все стихло, словно мир лишился своего разноголосья. Карр слегка кашлянул, и Арлинг понял, что тому пришла в голову та же мысль. Негромкий звук кашля пронесся над сырым мхом и валежником раскатистым эхом.

Регарди почувствовал, как страх вцепился в горло холодными пальцами.