Мой парень – французский шпион

Надя с видимым облегчением вздыхает. Я у нее числюсь, наверное, самым странным, хотя и разумным посетителем библиотеки. Поэтому мне прощаются мои «приветы». Она машет на прощание рукой, а я – очередной книгой о Франции.

Иду по своей улице Туркестанской и вглядываюсь в асфальт. Будто стараюсь увидеть старые надгробия. Где-то среди черных лакированных плит под моим личным Парижем вполне может покоиться француз Дезире д’Андевиль, чей потомок ВиктОр стал уже вполне русским генералом от инфантерии, и не просто «наполеоновским казаком», а целым наказным атаманом Уральского казачьего войска.

Вполне себе французской крови, с гербом, на котором клюется ярый петух, а месье (ой, все же казак!) оказывается титулованным французским гражданином! Только уже с русским прононсом. Неисповедимы пути Господни…

Генерал-майор Дандевиль, красивое благородное лицо, седая кудрявая шевелюра, военные походы, грудь в орденах, золотое оружие в награду, прекрасная выправка.

Представляю, как он ловко открывал шампанское с помощью шпаги! С каким восхищением на него глядели женщины, когда он гарцевал на своем белом скакуне в пыльном провинциальном городе, где цокот копыт звонко отдавался в камне редких мощеных улиц.

А вот как обращались к нему? Я даже останавливаюсь посреди уже прогревшегося асфальта и стою как столб, думаю. Имя Дезире досталось в качестве отчества маленькому Виктору, который вначале был кадетом в Оренбургском Неплюевском корпусе, занимался шагистикой в тех самых лимонного цвета Михайловских казармах, а потом окончил Императорскую военную академию.

– Виктор Дези-дези (а, дери тебя за ногу!) – ординарец пытается выговорить отчество русского француза. У нас-то все с отчествами. Как можно без отчества?

– Что-с (грозно нависая над чахлым мужичонкой, похожим более на лошадь Пржевальского, чем на мужчину)?!

– Вашество-с, Дези-дезидерьевич (тьфу, не выговоришь – про себя, про себя).

Можно коней отвести напоить?

– Да иди уж, Макарьевич, иди себе, убогий…

Так мой провинциальный Париж с древних пор обретал настоящие французские корни.

Погодите, не уставайте, я вам еще про Дезидерьевича не до конца рассказала. Начну с казаков в Париже (а случилось это в 1814 году), на этот счет все voila, как говорят французы. О чувстве достоинства этих солдат рассказывал своему другу Виктору Дандевилю известный русский поэт Плещеев.