Мелодия страсти

Проворчал Ангел Клода, – Как это у людей получается – верят, только когда им выгодно?

Ангел Софьи, подумав, возразил: – Они ведь считают, что это Бог их наказывает. А ведь он – как прекрасный отец: помогает, когда просят, старается предупредить о последствиях поступков. Но киллера уж точно не наймет для своего дитя! Людям Им указан безопасный путь по жизни в заповедях, но они с него сворачивают: то в тупик, а то и вовсе сигают с обрыва…

Соня и Клод опять спустились в метро. И теперь Софья затмевала всех вокруг, она просто сияла возвращенным счастьем, будто заново родилась, когда чуть не умерла не то от инфаркта, не то от горя расставания.

Поднявшись наверх из метрополитена оба наткнулись на киоск с цветами. Клод купил букет алых роз и Соня уткнулась в него лицом. С этого момента и до конца жизни она всегда покупала духи только с запахом роскошной розы – чайной, не церемонной, а алой, как кровь, пышной, как восточный наряд наложницы в гареме и пахучей, как рай. Потому что она поняла, что Клод сделает дома с лепестками.

И не собиралась отказываться от секса, даже если он снова попытается ее не «утруждать». Жить и любить не может быть вредно.

И она, конечно, не ошиблась. В той самой спальне, где Соня сутки назад стояла и лежала перед окном на полу и умирала, Клод расстелил шелковую простыню поверх покрывала, рассыпал на ней лепестки. Свечей он в доме не нашел, но обнаружил сандаловые ароматические палочки и поджог их. Вскоре чудесный густой, сладострастный аромат навеял грезы о «Камасутре».

Но, раздевая Софии, сопровождая поцелуями каждый предмет туалета по всей его площади, он обнажил умащенное при массаже апельсиновым маслом тело любимой. Она лежала, закрыв глаза, и тихонько мурлыкала, вскрикивала, стонала и пытаясь приглушить страсть даже мычала. Но чувства прорывались, глаза увлажнились. И в конце перед оргазмом она вдруг начала рыдать. И никак не могла остановиться. Напряжение последних дней нашло выход в своего рода оргазме сверху. Тепрь билось тело сразу в двух направлениях – вверх и вниз. Испугавшийся Клод гладил Соню по голове, как маленькую и тихонько шушукал что-то невнятное. И Соня постпенно перестала вздрагивать. И хотела было стянуть с Клода свитер и майку.

Но он не позволил себя раздевать:

– Уверен, что сегодня тебе нельзя что-либо делать вообще, поэтому отложим мое удовлетворение хоть на неделю. И все это время я буду тебя целовать всюду до тех пор, пока ты не получишь фейерверк оргазмов еще раз.