Цвет победы

Моряна, иди, помогай, сама я пока не очень умею… похоже, она хорошо погуляла…

– А потерпеть денёк не могла, – бесцеремонно втискиваясь между ними, с укоризной проворчала в ответ правительница, – ведёт себя как ребёнок… а Васт ещё такие серьёзные планы с её участием изобретает… разве она теперь сможет?

– Вот именно, – поддакнул квартерон, не сразу сообразивший, что после такой подначки Тину уже и хутамом не удержать, – сумасшедший план, и говорить о нём не стоит.

– А вот отсюда поподробнее и помедленнее, – сузив глаза, пробормотал Костик ставшее почти пословицей выражение, – и лучше пусть сам Васт расскажет.

Давай, друг мой, не стесняйся.

– Если ты уверена, что я ещё друг, – не удержался от лёгкого сарказма анлезиец, тоже заметивший наконец, как выжата его подопечная.

– Вот только без глупостей, – укоризненно фыркнул Костик, – терпеть не могу разборок типа, ты меня уважаешь? Колись, я жду. Слушай, моряна, ты просто чудо… как три чашки чёрного кофе подряд…

– Лучше бы ты не тратила сил перед боем, – тихонько буркнула моряна и одобрительно кивнула анлезийцу, ясно давая всем понять, что его замысел понравился ей больше прежнего плана.

Ярослава только украдкой огорчённо вздохнула – больше всего ей хотелось сейчас встать рядом с Таросом и так же, как он, кричать категоричное – нет! Вот только по глазам старших она уже всё поняла и даже на миг не сомневалась в выборе Тина. Теперь он обязательно вцепится в предложение этого трансформированного полуэльфа.

И спорить с ними – значило встать против, а мать всегда должна быть за детей, даже когда они творят глупости и хочется, не тратя на уговоры бесполезных слов, засунуть их в самую безопасную комнату и запереть на самый огромный замок. А потом идти топиться, так как проверено на практике, никто тебе после такого спасибо не скажет. Наоборот, оскорбятся, обидятся и произведут в главные враги и предатели. И никакого третьего пути нет, как ни больно и горько это осознавать.

– Я предлагаю, – с решимостью человека, шагающего с обрыва, спокойно начал объяснять анлезиец, и Ярослава внезапно почувствовала уважение к его непреклонности и мужеству.

Невероятно трудно вот так уверенно отстаивать своё мнение, зная, что в одночасье превращаешься из лучшего друга в злейшего врага самым дорогим тебе людям.

Анлезиец на миг запнулся и невольно глянул на землянку изумлённо расширившимися глазами, однако она уже на него не смотрела, повернувшись к сыну.