Свадьба отменяется. Осада

– Там Милли! И… и герцог, я же их держал, когда… – Дорд снова сделал попытку нырнуть, но его кто-то схватил за плечи и развернул к себе.

– Я тут, тут, и Милли тоже, – с такого знакомого лица виновато смотрели из-под мокрых ресниц его собственные тёмно-серые глаза, – это мы тебя не сразу нашли, оказывается, кое-кто успел на тебя влезть!

– Я не виновата, – горько всхлипнул незнакомый женский голосок на чистейшем эйтанском, – я не умею плавать, в степи нету столько воды.

Из простого любопытства лорд скосил глаза и обнаружил, что причиной его несчастий была Тайлихон, сидевшая теперь на руках у капитана, крепко стискивая трясущимися руками его мускулистую шею.

– Как это нет, а речки? И большое озеро Харскай?! – возмутился Брант, ловя принцессу на слове. – Азарил, неси… секретаря или давай поменяемся, я понесу.

– Сам могу, – дёрнулся из лап северянина чуть отдышавшийся герцог, ища глазами Милли. – Девушек возьмите. Всех нашли? Никто не… потерялся?

– Брант говорит – всех, он последним был… А девушек и так на руках держат, вон Милли его брат несёт, она совсем слаба, Церцилию её кузен взял.

А Тайлихон с тебя стащил Брант, и теперь она в него как клещ вцепилась… – Райт от счастья, что брат нашёлся и он жив, тарахтел не умолкая, даже про Галирию не вспоминал.

Впрочем, напоминать ему никто и не собирался, никто ещё не успел забыть его застывшее лицо. Да и не до того теперь как-то было.

Хотя в глазах ещё стоял сгущающийся полумрак приёмного зала и радужный полог, в котором таяли стройные фигурки девушек, сейчас мысли беглецов поневоле крутились вокруг их собственных бед.

Внезапное падение в море оказалось для всех слишком сильным потрясением. А когда, слегка успокоившись, они наконец огляделись, то обнаружили себя стоящими по пояс в воде довольно далеко от берега. И хотя сначала это открытие ввергло всех в уныние, очень скоро путешественники поневоле начали понимать, как им повезло.

Даже тут, на мелководье, в намокшей парадной одежде было очень не просто передвигаться, а если бы они попали в более глубокое место, на спасение можно было и не надеяться.

А пока у них был шанс, и никто не собирался его упускать. Сняв сапоги и всё, что позволяли правила приличия, мужчины повесили за спину наскоро сооружённые узелки и толпой двинулись к берегу, поставив впереди Азарила, как самого высокого.

Местами море было по грудь сильнейшей части кучки беглецов, и они брели, по очереди волоча своих спутниц.