Все тайны проклятой расы

Теперь я примерно знаю, куда нужно идти, чтоб добраться до ближайшего жилья. И какую проверку придумали для меня юные маги.

Топал я неторопливо, сердито похлопывая по встречным кустам злополучным совочком, а куда спешить-то? Опаздывать мне некуда. Да и невозможно быстро пробираться по бездорожью, под ногами путается густая, еще влажная после вчерашнего дождя трава, и то и дело приходится обходить различные препятствия в виде муравьиных куч, кустов и огромных валунов. Никаких дорог или троп тут нет и в помине, да и быть не может.

Вот к вечеру, когда редкие деревушки станут ближе, меж островков смешанного леса, перемежающегося плавными холмами и долинками, появятся путаные тропки, пересохшие высокие стожки сена, густо окруженные сухими колючими ветвями терна, и старые бревна, переброшенные через ручьи и речки.

Эту местность, находящуюся недалеко от юго-восточной границы нашего королевства, вообще густонаселенной не назовешь. И хотя места здесь довольно богаты разнообразными дарами природы, сказывается отдаленность от больших городов и основных королевских трактов, заставляя предприимчивых людей селиться западнее и южнее.

Мои замшевые короткие сапожки, совершенно не приспособленные для таких прогулок, уже снова промокли, да и штаны отсырели до колен. А легкий камзол насквозь продувался прохладным ветерком, снова подогнавшим плотный караван низких туч. Похоже, дождя не миновать, и это еще больше отравляло мне настроение.

Ну вот зачем они мне нужны, эти ученики, почему я не прошу духов сообщить Клариссе, где именно сейчас нахожусь? Ради чего терплю этот холод, сырость и прочие неудобства? Неужто только ради мелочного чувства мести к королю и ковену, ни с того ни с сего вздумавшим обращаться со мной как с дорогой фарфоровой вазой, которая только для того и пригодна, что стоять на полке за стеклом?

Я откровенно задал себе этот вопрос и вдруг понял, что уже давно знаю ответ.

Нет во мне ни на гран ни мести, ни обиды, я вообще человек на редкость отходчивый. И прекрасно понимаю чувства короля, Клары и Леона, считающих себя обязанными обо мне заботиться. И даже больше, готов потакать им в их клушачьей страсти прикрыть меня крылом, пока оно, это стремление, не выходит за пределы разумного.

А к этим ежистым, но весьма симпатичным ученикам меня, как пчелу на мед, непреодолимо тянет исходящий от них запах тайны, загадки, от которой моя интуиция просто не может отмахнуться, не разобравшись, в чем там дело.