Высшая проба. Брат мой, друг мой

Почувствовав, как кто-то внезапно обхватил его со спины, и дерзкие сильные лапы мгновенно лишили возможности сопротивления, крепко опутав и примотав к телу руки, Густав несказанно изумился. Он явно не подозревал, что бывают адапты, которые могут вытянуть из кокона дополнительную пару рук и незаметно просунуть их под столом.

Глаза капитана широко распахнулись от потрясения, рот приоткрылся, готовясь испустить возмущенный крик или позвать на помощь. Но на губы предателя мгновенно легла еще одна призрачная лапа, не позволяя издать и звука.

Не нужен мне лишний шум… и его разговоры тоже не нужны. Я не раз слышал, как он учил Хирда соглашаться с врагами, если доведется попасть в ловушку.

– Обещай им всё, чего ни потребуют, – твердил капитан, – и даже больше. Нет ничего глупее, чем спорить с преступниками, которые держат руки на приставленном к горлу ноже.

Но мне с ним договариваться не о чем, хотя сказать пару фраз я, пожалуй, не откажусь.

– Тише, господин капитан, – поднося к его лицу флакончик с зельем, предупредил с ехидством, – не нужно шума. Лучше отдохни немного, но сначала глотни успокаивающего.

Свои слова я сопровождал действием, развернул воронкой лапу, которой зажимал его губы, потом стиснул капитану ноздри, заставляя открыть рот. Сопротивлялся он недолго, сверкнул на меня полным упрека и горечи взглядом и сдался.

Но все же попытался схитрить, не глотать зелье, а сплюнуть сквозь зубы.

Да не сообразил, что я был невольным слушателем его уроков, хотя обычно занимался в это время совершенствованием собственных умений. И потому долил в воронку воды из стоявшего на окне кувшина.

Запахло ядреным ячменным пивом, выдавая маленькую хитрость стражей, но мне такая замена была лишь на руку. Пусть его подопечные думают, будто Густав в кои-то веки хватил лишку, приложившись к запретному питью.

– Не криви рожу, предатель, это не яд, а всего лишь успокаивающее… ненадолго.

 – прошипел я поспешно делая сразу два дела.

Одной парой рук складывая в суму свои товары, а второй втискивая Густава в кресло и намертво к нему приматывая. Потом запер в них силу, всего на полчаса, мне этого хватит, и отделил от кокона.

– Ы-ыы – попытался протестовать капитан, не вызвав во мне никакого сострадания.

Лишь взрыв праведного гнева.

– Ну да, – я приторно улыбнулся в его злую рожу, – предатель.