Высшая проба. Брат мой, друг мой

Обиднее всего для принца стало осознание его собственной слепоты и доверчивости. Недопустимо с его даром не заметить влияния мощного артефакта. Жаль, сейчас этой вещицы здесь нет… но с ней Грета не расстается никогда.

Из комнат мадмуазель я направился прямиком в покои Хигверда, благо они неподалеку. Спрятав украшения в тайник, изобретенный когда-то лично мною, оставил брату записку с намеками, которые поймет только он, вздохнул и полез в окно. Мои комнаты через стенку и этот путь знаком мне наизусть.

Когда Хирду хотелось поговорить или тайком прогуляться по Дерлу, соседнему городку, считавшемуся столицей Дэнзора, он просто стучал кочергой по древним камням, и я перелезал через подоконник.

В моих покоях внешне все было как обычно, но чужие следы обнаружились почти сразу. Хотя кто-то обыскивал комнаты или устанавливал следилки очень аккуратно и профессионально, но не нарушить моих крошечных сторожек все же не сумел. И поэтому я не стал убирать облик Греты, ей вполне хватило бы ума тут полазить, если бы она умела ходить по карнизам.

Забрав тощий кошель со своими ценностями, чуточку посомневался, затем с усмешкой бросил посреди стола ключи и документы на поместье Невенс, принадлежащее согласно завещанию и королевскому указу графу Януару Невенс.

А я не граф, и не Януар, это имя дали мне в память о том зимнем месяце, когда охотники нашли в берлоге странного медвежонка. И жить дальше буду так, как сумею, надеясь лишь на свои силы, а не чужие подачки и обещания.

Вернувшись тем же путем к покоям проклятой Греты, достал из ее шкафа нарядную голубую амазонку, сапожки и шляпу с перьями и вуалью. Наскоро переоделся, сняв лишь рубаху, шагнул к зеркалу и по памяти воссоздал на груди и в ушах кокона все украшения, которые недавно вернул законному хозяину.

Приколол шляпку к пышным локонам золотистого парика, прихватил фляжку из-под вина, налил морса и направился к выходу. Здесь мне больше делать нечего.

Ну разве кроме скандала, причем особенно буйного. Визгливо и грязно ругаться я начал еще на лестнице и слуги мигом попрятались, как увидавшие злобного кота мышки. Правильно сделали, некогда мне на них отвлекаться.

– Коня! – заорал я, едва выйдя на крыльцо, и бесцеремонно приложился к фляге, – и немедленно! Бездельники, дураки грязные! Где вы там застряли!

Конюх примчался через минуту, и все это время я не умолкал.