Моё чужое имя

А злость была на Ваганова – почему прокурор вместо того, чтобы заниматься серьезным делом – идея с планом «Перехват» казалась Максиму перспективной – задает какие-то идиотские вопросы?

Но прокурор перемены настроения не заметил, он все еще сидел на подоконнике, рассеянно смотрел в окно и беседовал, казалось, сам с собой:

– Вот! – многозначительно закончил он. – И Агеев тоже в Старогорске недавно. И оба они случайно, – последнее слово Ваганов выделил голосом, – познакомились с Каравчуком, оба случайно застали его с «качком» в куртке.

Не многовато ли случайностей?

Зная свою горячность, Максим давно уже всеми силами сдерживался, чтобы не начать спорить. Но сейчас не удержался и съязвил:

– Случайностей много, поэтому хватаем обоих и – к стенке. А потом разбираться будем.

– Ну зачем же сразу к стенке? – со всей серьезностью и чуть не зевая рассуждал прокурор. – А вот «столкнуть» этих голубков между собой не мешает. Посмотрим, как они себя будут вести.

Кабинет Ваганова Максим покинул, все еще злясь на прокурора: работу фединовскую тот не оценил, к идеям его отнесся скептически, да и вообще, похоже, дело Каравчука его интересовало гораздо меньше, чем та минералка, за которой побежал следак Антонов.

Но пока Максим дошел по ходам-переходам до отсека уголовного розыска, остыл. По крайней мере, Ваганов не искал в каждом его слове шутку – это уже было хорошо.

Больше всего на свете Максим Федин боялся, что его до конца жизни будут считать кем-то вроде местного клоуна.

Эдаким веселым дурачком. Он еще мирился с таким положением вещей в школе, потом в армии, потом в школе МВД. Но считал, что как только он начнет заниматься настоящим делом – уж тогда отношение к нему изменится. Увы – год работы участковым инспектором, два с половиной в патрульно-постовой службе – от него опять не ждали ничего, кроме хохм. Вот только шутки со временем становились все мрачнее, да и смеялись над ними в основном сослуживцы.

Впрочем, Федин этого не осознавал.

Три месяца назад он перевелся в уголовный розыск Старогорского РУВД и с первого дня поставил себе цель раскрыть «настоящее» дело. Тогда-то окружающие поймут, что Федин – он ого-го! Крут, умен а, главное, убийственно серьезен.

Москва

Немногие знают, что скрывать эмоции, всегда оставаться невозмутимым не менее трудно, чем «играть» – показывать радость или слезы, когда тебе абсолютно все равно.