Шампанское для аферистки

Чем больше уточняющих вопросов задает этот Зайцев, тем проще будет понять, в какую сторону он клонит. Ведь должны ж у них быть какие-то доказательства посерьезней – не косвенные, а прямые. Потому что, что бы я клиенту не говорил, но ни один следователь не вынес бы обвинение Аленкову без достаточных на то оснований.

– А почему вы не жили вместе? – поинтересовался Зайцев.

– Ну… мы собирались оформить развод.

– Прожив вместе всего год? А почему?

– Это личное… – Гриша с мольбой посмотрел на Зайцева.

– Прошу вас ответить, – спросил следователь тверже.

Гриша теперь с мольбой посмотрел на меня. Я еле заметно кивнул. А что? В уголовном процессе нет понятия "неприличный вопрос".

– Мы поссорились. Даша уехала к матери, а когда вернулась, сказала, что встретила другого и подает на развод.

– Значит, ваша жена первой заговорила о разводе?

– Ну да…

– А вы этого не хотели?

– Конечно, нет! – вспылил возмущенно Гриша.

– Мой клиент имеет в виду, что как всякий нормальный человек, пытался сохранить семью, – вставил я.

 – Разумными методами.

– Ну да, ну да… – закивал следователь. А Гриша, похоже, даже не понял, что только что признался, что имел мотив убить супругу. Мотив этот называется ревность. Об этом разводе я не имел ни малейшего понятия, иначе, естественно, проинструктировал бы Гришу.

А Зайцев уже даже не допрашивал, а вел беседу – милую, непринуждённую. Всё-таки хорошо, гад, свое дело знает: Аленков уже расслабился и почти забыл, где он находится и с каким волком в овечьей шкуре разговаривает.

А вот я сидел, сжавшись, как пружина: сейчас Зайцев задаст самый главный вопрос. Задаст таким же легким тоном, а Аленков не сумеет сориентироваться и ответит не то…

– Вы давно видели жену?

Гриша вдруг снова напрягся:

– Не помню. Давно.

И тут я понял, что он врет.

Зайцев едва заметно ухмыльнулся – значит, вот их главная улика: есть свидетель, который покажет, что Гриша с женой виделся на днях. Не дай бог ещё, что это было в день смерти Аленковой.

– В конце августа вы были в городе? – продолжил следователь.

– Нет. Я был в командировке.

– В Москве – я это знаю. Григорий Григорьевич, но у меня есть свидетели, которые утверждают, что двадцать восьмого августа – а это, напомню, канун смерти вашей жены – рано утром вы, поговорив по мобильному телефону на повышенных тонах, внезапно сели в свой автомобиль и уехали. Вернулись поздно вечером. Вы были в Санкт-Петербурге?

– Да… – помолчав, ответил Гриша.