Довод Королей

При нападении на мирных путников, которые ничем не грозят торговым городам, их должно покарать само море...

– Как же, покарает оно, – вздохнул кто-то из Крэсси. – А может, все же договоримся? Пусть предложат нас не только Раулю, но и Марку.

– Это наш единственный шанс. Гляньте... Ничего не понимаю... Они что, рехнулись, а может, я?!

И вправду, было от чего. Сторожевики вдруг прекратили погоню и теперь, мешая друг другу, суетливо разворачивались. Дождь прекратился, резкий порыв ветра разорвал облака, и хлынувшие в прорыв солнечные лучи облили море расплавленным серебром.

На фоне темных облаков было видно, как корабли дарнийцев, кое-как выстроившись, торопливо уходят на юго-восток.

– Проклятый, – прошептал Сезар, – вы только посмотрите, что они пишут!

– Пишут? – не понял Александр.

– Моряки флагами разговаривают... Так вот, они нам пишут, они пишут: «Девять ланов под килем и попутного ветра».

– Врут! – убежденно сказал Одуэн.

– Да нет, – медленно проговорил Сезар, – не врут. Да вы не в ту сторону смотрите.

Гляньте туда, где солнце!

Что бы потом ни выпадало арцийским рыцарям, никто из «волчат» до конца жизни не забыл эту картину. По сверкающей воде несся корабль, не похожий ни на один, виденный кем бы то ни было, включая Мальвани. Черный трехмачтовик, узкий и хищный, ни обводами, ни оснасткой не напоминающий дарнийские суда, со скоростью галопирующей лошади приближался к преследователям. Корабль, словно бы осиянный нездешним светом, шел в бейдевинд, рассекая немалые волны и не обращая внимания ни на буруны, окружающие рифы, ни на опасную близость берега.

Александр видел вздыбившуюся рысью фигуру на носу, словно бы сотканные из холодного света паруса, ощерившиеся жерла орудий. Последнего просто не могло быть!

Четыре сотни лет назад Церковь запретила дьявольское зелье. Те, кто поначалу пренебрегал запретами, живыми взлетели на небеса, так как порох загорался в их собственных арсеналах, причем в самое неподходящее время. Однако черный корабль нес на борту не одну сотню пушек!

Странный пришелец пронесся борт о борт с рыбацкой скорлупкой, догнал дарнийцев и теперь шел рядом с ними, словно бы желая убедиться, что те уходят.

Шкипер судна, на котором был Александр, одновременно творя молитву святому Эрасти и поминая Проклятого и всех его нечестивых последышей, торопливо уходил в противоположном направлении.

Рыцари на корме не замечали ни резкого гортанного голоса, ни беготни и топота немногочисленных матросов.