Лик Победы

Через час и люди, и лошади становились мокрыми, как мыши, но ученья продолжались. Телеги спускали с поросших выгоревшей травой горок, таскали между стреляющими, вновь заволакивали на холмы – и так до заката.

Сначала канонирам не везло. Из сотни выпущенных ядер внутрь проклятых телег попадало от силы одно-два, остальные собирали хмурые солдаты. Ядра берегли на случай, если бордоны все же перережут тракт. Пороха в Фельпе хватало, имелись и пороховые мельницы, и запасы угля, селитры и серы, а вот с ядрами было хуже.

Порох, впрочем, тоже берегли, стреляя по вконец обнаглевшим «дельфинам» лишь в случае крайней необходимости.

Неудивительно, что бордоны чувствовали себя как дома. Для порядка постреливая в сторону города, они лупили по нижней стене, которую на исходе второй недели с начала обстрела назвать стеной можно было лишь из чистой любезности. Дыры по ночам заваливали и загораживали земляными турами, но даже Марсель понимал, что истерзанное сооружение вот-вот рухнет. Сбивать вражеские пушки из города не получалось – Паучий холм надежно защищал бордонские батареи, и крепостные артиллеристы заметного урона врагу не наносили, хоть и старались.

Целью незваных гостей был не штурм, а блокада, и всяческой осадной мути они понастроили так, чтоб фельпские ядра до нее не долетали, благо похожая на улитку долина это позволяла.

Горожане волновались, дуксы злились, артиллеристы во главе со своим генералом пожимали плечами и берегли ядра, а Рокэ зачастил за город. Марсель полагал, что Ворону наскучили вопросы гран-дукса и генералиссимуса.

На нижней стене, которую оборонял Варчеза, маршал тоже не показывался, предпочитая валяться на плаще, лениво переговариваясь с Джильди и наблюдая за артиллерийскими мучениями. Утром шестого дня трое канониров приловчились забрасывать ядра, куда хотели, за что получили по десятку золотых. К вечеру сносно стреляло уже человек двадцать, еще через сутки повозки стали ездить быстрее, но число удачливых стрелков все возрастало. Зато приходилось по нескольку раз на дню менять телеги – заполнявшие их мешки с сеном не спасали.

– Еще денька четыре, и будет толк. – Джильди удовлетворенно проследил взглядом за удаляющейся повозкой.

– Похоже, – согласился Рокэ из-под накрывавшей лицо парадной шляпы.

– Вы же не видите! – Валме с отвращением потянул шейный платок, не понимая, с какой радости Рокэ внезапно возлюбил мундиры. Где-где, а здесь кэналлийские тряпки пришлись бы лучше некуда.