Лик Победы

От неожиданности Марсель ойкнул, Джильди с довольным смешком отбросил веревку с добычей; влипший в смолу волосатый ком яростно задергался и вдруг подпрыгнул на пару бье, увлекая за собой осклизлый мясной шматок… Это было довольно-таки неприятно.

– Какая прелесть, – Рокэ шагнул вперед. Одно движение, и серая мерзость оказалась в руках герцога. Марсель опасливо вытянул шею: Алва одной рукой держал киркореллу за спину, другой натягивал веревку, лишая тварь возможности маневра. Пленница сучила в воздухе тремя парами ног, а передние лапы и челюсти намертво увязли в смоле.

– Вечная беда, – покачал головой кэналлиец, – разинуть рот на то, что лучше не трогать…

Киркорелла согласно дрыгнула задними лапами. Она раскаивалась.

– Смотрите, – Алва протянул паукана Марселю, и тот невольно попятился, – вроде паук пауком, но со жвалами, а задние лапы, как у саранчи.

– Оно… оно ими прыгает? – выдавил из себя Валме. В свое время на волчьей охоте виконт показал себя неплохо, но волосатая тварь вызывала оторопь.

– Задними – прыгает, передними – хватает. Очень удобно.

Рокэ поднял влипшую в смолу киркореллу на уровень глаз и несколько раз повернул, рассматривая, словно драгоценность.

– Надо будет наловить хотя бы несколько сотен, – сообщил он наконец. – Думаю, это вполне возможно.

– Несколько сотен? Этих?! – Джильди не хватало слов, даже морских.

– Не меньше! Фоккио, не глядите на меня так. Мне кажется, я нашел этим пушистым красоткам достойное их применение.

Глава 6

Талиг.

399 год К.С. 20-й день Летних Скал

1

Ox, как же трудно, дорвавшись на старости лет до тряпок и драгоценностей, не превратиться в ярмарочную обезьяну! Но как же заманчиво напялить роскошный наряд и видеть его на себе, а не себя в нем. Так и тянет замотаться в вишневый бархат или лиловый шелк, а в придачу обвешаться рубинами и изумрудами.

– Дора[25 - Госпожа (кэналл.).] Луиса, вам помочь?

– Спасибо, Кончита. Больше ничего не нужно.

Кончита кивнула, но не ушла, а принялась протирать гребни.

Странное дело, слуги Алвы к новым обитательницам его особняка отнеслись на удивление сердечно. Кэналлийцы, как могли, баловали двух «дорит», к немалой гордости Луизы, предпочитая Селину, да и новоявленную дуэнью с ее неземной красотой приняли как родную. И еще все они поголовно обожали своего соберано и могли говорить о нем часами, а Луиза могла часами слушать, что немало способствовало завязывавшейся дружбе.