Синий взгляд смерти. Закат

Как быть с этим? Я не хочу развода, но смерти не хочу еще больше. Я знаю, Алва поручил нас – всех – вам. Вам, не Манрику! Вас отсылают. Я больше не остаюсь одна даже в молельне – меня «защищают» от убийц, которых может подослать Штанцлер. В Золотой столовой после грозы протек потолок. Пока художники отмывают плафон, королевской чете накрывают в северном крыле.

– Я не только не комендант Тарники. Я уже и не комендант Олларии. По крайней мере до зимы.

– Вы не успеете вернуться, Савиньяк. Скорее уж Алву вернут как… регента Талига.

Регент должен находиться в столице.

– Не обязательно. Алонсо Алва большей частью был при армии.

– Вы согласитесь?

– С чем, сударыня?

– С тем, что сделают без вас? Алва давал слово защитить меня и детей. Вы давали слово заменить его в его отсутствие. Фердинанду вы оба всего лишь присягали. Странная вещь присяга – для одних она значит все, для других ничего. Я имею в виду свою семью, граф. Было два Ги Ариго…

– Я помню про обоих. В северном крыле не лучшие комнаты, там снятся дурные сны.

Моя матушка имеет обыкновение превращать свои страхи в притчи, ваша, помнится, тоже баловалась пером. Почему бы вам не последовать ее примеру?

– Если я назову вас так же, как Ги, своего брата Ги, я ошибусь?

– Как вы его назвали?

– Подлецом. Ни в коем случае не трусом, но подлецом. Я не жалею, что была с вами откровенна. Вы не узнали ничего нового. В отличие от меня… Вы хорошо ненавидите, граф, лучше всех, кого я имею несчастье знать. Других удовлетворила Занха для Борна и Закат для младших Эпинэ, а вас?

– Вы все-таки заламываете руки.

Это излишне. Запоминайте. Урготелла. Улица Четырех Дождей. Лавка «Поющая лилия». Хозяин знает, как будить нарциссы осенью, а лилии – зимой. Если он получит сонет, в котором упоминается жаба, он переправит его Алве. Если последние две рифмы будут «конца – сердца», Алва вернется. Если второе четверостишие начнется с «Он ждал», он вернется немедленно и без предупреждения. И еще. В личную королевскую охрану переведено несколько гарнизонных офицеров. В том числе Чарльз Давенпорт, сын генерала Энтони. Молодой человек в большой обиде на Алву, зато он вряд ли станет выполнять приказ, который напомнит ему об Октавианской ночи.

– Вы часто посылаете цветочнику сонеты?

– Нет. Именно поэтому они должны дойти. Запомните еще одно имя. Райнштайнер.

– Бергер?

– Да. Он проследит за Маранами.

– Вам нужны мои извинения?

– Нет.

– И все же извините. За заломленные руки.