Синий взгляд смерти. Закат

Руппи поглощал стряпню Габи – облюбованная бухта тоже звалась Габи, Щербатая Габи, и это что-то да означало! – благодарил, чинно усаживался с книгой в кресле и через пять минут оказывался у окна, за которым не происходило ничего. С Вечерним колоколом из лавки возвращался мастер Мартин, пил с гостем То-Самое-Вино из Тех-Самых-Кубков и делился новостями. Преимущественно гадкими. Сплетни об Олафе добрались до предместий. В кесарских казармах водворилась гвардия Фридриха. Ощипанные в Кадане вояки жаждут отыграться хоть на воронах.

Регент собирает распущенные Готфридом полки. Зануда Гельбебакке смещен, комендантом Эйнрехта стал фок Ило. В своей постели неожиданно скончался шаутбенахт Мезериц. Якобы несварение. Якобы накануне к Мезерицу приходил темноволосый и светлоглазый молодой человек. Якобы они пили кэналлийское, принесенное гостем… Якобы шаутбенахт отказался лжесвидетельствовать в пользу Кальдмеера. Якобы, якобы, якобы…

– Габи!.. Где эта дурища?! Куда она задевала Тот-Самый-Кошель?!

– Да вы ж его брали… Как есть брали…

– Тогда где он? Где, я спрашиваю?! Ничего не найдешь… Создатель и все его курицы, это не дом, это трясина! Зыбучий песок!.

.

– Мастер Март…

– Кыш! Сам найду!

Старый оружейник ввалился в гостиную и встал посреди комнаты, глядя на лицемерно схватившегося за книгу Руппи. Мастер Мартин мог в самом деле потерять кошелек, платок, часы, спутать башмаки, поругаться с соседом, но Руппи понял – началось. И поднялся, словно ему предстоял доклад.

– Суд начнется девятого. – Оружейник залез в карман, что-то вытащил, бросил около кресла и подмигнул. – Ничего, успеете. Привет вам от Зиглинды. Рыжий такой привет, малость кривой…

– Зюсс!

– Зачем мне знать, как зовут покупателя. Купил Те-Самые-Ольстры, расплатился, и до свиданья. Какое мне дело, что он к Святому Людвигу на послеобеденную службу наладился… Габи!

– Да нет его нигде… Может, в лавке обронили?

– Сдурела? Чтобы я уронил и не заметил! Ищи! Хорошенько ищи… В зале глянь.

– Как скажете…

– Габи! Вина! Того-Самого.

– Так кошелек же…

– Подождет твой кошелек! Такое дело, господин Фельсенбург. Где раки, а где и жабы… Кто-то вспомнил, что дура Барбара адмиралу твоему хоть и бывшая, а родня. Приходили, спрашивали, где она да что… Капрала нашего я знаю, малый он славный, хоть и невеликого ума, это он про суд проболтался, но был с ним хорь из комендантских. Я, само собой, все как есть рассказал.