Синий взгляд смерти. Закат

И про Барбару, и про Штефана, и про то, что внучка первенца рожает… Хорек записал, а потом давай про молодца со светлыми глазами вроде как выспрашивать, а на самом деле – воду мутить… Про убийства, про поджог…

– Не первый раз, мастер Мартин.

– Не первый… Суп они из лопаты варят. Вот и пихают в варево все, что в голову взбредет. Еще приставят к дому топтуна. Не для дела, для отбреха… Сейчас чисто вроде. Разливай!

– Я все равно со своими останусь. Моряки на суше – это… непросто. Тем более что кабак за стенкой.

– Не я, другой нашелся бы… Олаф – дельный человек, не может такого быть, чтоб никто ему плеча не подставил. За удачу!

– За удачу! Мастер…

– Знаю, что мастер. Хотел и сделал. Габи!..

– Мы тоже хотим. И сделаем…

– Кто б сомневался! Уходите черным ходом. Быстро уходите да с оглядкой. На задворках чужого сразу заметишь, да и не полезет чужой туда – собаки. Краб ваш со всем, что положено, на Той-Самой-Конюшне будет. Габи!.. Каким ты местом смотрела?! Это что? Вот это?! За креслом…

– Ой! Так не было же там ничего…

– Не было?! Ах ты ж!.

Руппи не мешкал, в чем был, в том и вышел. Стиснутая высокими заборами щель просматривалась насквозь, и в ней никто не караулил. Разомлевшие псы помалкивали, высунутыми языками висело подсыхающее белье. Тихо, жарко и… грустно. Одни разлуки дарят весну, другие кормят осень. Эта разлука не дарила, а отбирала, скорее всего навсегда. Потому Руппи, не сделав даже десятка шагов, и бросился назад, хоть это была дурная примета.

Старый оружейник поднял бровь, на мгновенье напомнив регента Талига. Наважденье разрушил достойный боцмана кулак, с грохотом опустившийся на столешницу. Хорошо хоть не захлопали крыльями фазаны с Того-Самого-Кубка. Руппи хмыкнул совершенно нелепым и неприличным образом, и тут в груди что-то кольнуло, знакомо и гадостно.

– Мастер Мартин, – твердо сказал лейтенант. – Вы должны покинуть Эйнрехт. И… если у вас есть друзья, заставьте их тоже уехать.

– Вы собираетесь нас всех поджарить?..

– Не мы… Мастер Мартин, вы должны уехать. Понимаете, должны!

2

Ночной разговор у командующего незаметно перешел в лагерную беготню. О том, что он не завтракал, Жермон вспомнил только в обед, когда нарвался на караулящего кого-то Арно. Теньент был при всем параде, каковой включал и шляпу, вот тут командующий авангардом и вспомнил, что не ел, а вспомнить – значит проголодаться.