Чиновник для особых поручений

Спасибо просвещенной Европе, можно подумать, что до них мы щи лаптем хлебали.

Так что Бредбери, пожалуй, в чем-то был прав – если в меловом периоде раздавить бабочку, получишь на выходе другого президента. Другое дело, что никто этой закономерности, конечно, не проследит и примет как должное. Еще и скажет с умным видом: «История не знает сослагательного наклонения». Это она сама вам доложила, что ли?

Визг тормозов хлестнул по нервам, заставив вскинуть глаза. Сверкающий радиатор «лэндкрузера» надвигался на него неотвратимо, и время словно растянулось.

Стас уже чувствовал тепло от двигателя, запах сгоревшего бензина, машина надвигалась медленно и неуклонно, как паровоз, идущий под уклон. Тело не успевало уйти с пути, а тут еще нога зацепилась за бордюр.… Он рванулся что было сил, и вдруг… прямо перед глазами возникла храпящая лошадиная морда, в лицо пахнуло едким лошадиным потом. Конец оглобли ударил в грудь, выбивая из легких остатки воздуха. Улица закружилась перед глазами. Последнее, что он услышал, падая на спину – это отборный мат.

…Приходя в себя, он почувствовал неприятный холод на лице, словно его уткнули мордой в подтаявший сугроб. Стас попытался смахнуть это холодное, но кто-то удержал его руку.

– Лежите, молодой человек, – произнес спокойный мужской голос.

В голове все еще продолжалось вращение, он открыл глаза и увидел склонившегося над ним человека с бородкой. Свет раздражал, и Стас опять смежил веки.

«Врач со скорой, – всплыла мысль.

 – Еще не хватало в „склиф” загреметь. Вот хрен им: вроде не сломано ничего. Неделю продержат, а я потом дела лопатой разгребай. И откуда взялась лошадь?»

А люди, стоя над ним, обсуждали его так, словно его тут не было, или он уже умер.

– Видать, нездешний…

«С чего бы это? Коренной москвич, между прочим…»

– Мериканец, видать. Вишь, штаны строченые. Я одного такого видал…

«Это он о джинсах, что ли? Нашел, блин, диковину – джинсы в Москве… Деревня, что ли? Да их в любом селе…»

– Не помер бы…

«А вот хрен вам, не дождетесь».

Пересиливая себя, Стас открыл глаза и попытался сесть.

– Лежите, лежите, вам вредно шевелиться.

Опять этот, с бородкой.

– Мне лежать вредно, – буркнул Стас. – Времени нет.

Он с трудом поднялся, прислушиваясь к себе. Грудь, конечно, побаливала, но вполне терпимо. Отряхивая брюки, опер мельком бросил взгляд на стоящих рядом людей. То, что с ними «что-то не то», он понял сразу.