Визариум. Проникновение миров

– Ох, давай об этом… потом, – махнул он прозрачной рукой.

Толя кивнул: потом так потом.

– Я ведь последний раз вот так с человеком за одним столом сидел аж в девяносто восьмом… – вздохнул призрак. – Работал тут парень один в бригаде грузчиков, Эдик. Тоже мог меня видеть. После уволился, в бандиты пошёл. Ну и убили через полгода… Потом приходил ко мне прощаться, под конвоем. – Михалыч нахмурился. – Тех конвойных ещё раз увидеть, не дай… этот самый…

Михалыч замолчал. Толя тоже ничего не говорил.

– А ты что же, – прищурился призрак, – тоже на тот свет, в смысле, сюда, к нам, собираешься?

Толя на тот свет не собирался, но если всё будет продолжаться в том же ключе… Он подумал и решил, что с таким собеседником, как Михалыч, можно быть полностью откровенным.

И рассказал своему прозрачному собутыльнику всё, без утайки.

Услышав, какой именно сон лишил Толю душевного покоя, Михалыч вскинул брови:

– Так ты, что ли, этот… – Он подался немного вперёд. – Честный?

Толя поставил стакан, посмотрел в прозрачное лицо и пожал плечами.

Да, Толя был честным кладовщиком. Честным по-настоящему, можно сказать – скрупулёзно. К такой жизни он пришёл не сразу. Разное случалось…

Как-то – теперь было очень стыдно вспоминать – Толя потерял достаточно неплохую работу. Больше месяца просидел он тогда дома. Времени хватило на то, чтобы осмыслить жизнь, заглянуть внутрь себя. На новую работу, в большой оптовый рыбный склад, устроился новый Толя, бескомпромиссно честный.

А через три недели этот новый Толя однажды замер, застыл со специальным металлическим штырём в руке, внезапно мысленно увидев себя со стороны.

Он сидел над раскрытой рыбной коробкой и, воровато озираясь, орудовал штырём, а на полу лежали две скумбрии, украденные у будущего покупателя этой самой коробки. Как же так, подумал Толя. Месяца не прошло со дня масштабного душевного сдвига, и вот, как говорится, картина маслом.

Тогда всё на самом деле обстояло не так безобразно, как выглядело со стороны.

Надёргать к Новому году скумбрии предложил самый опытный из грузчиков, дядя Слава, кладовщика быстро уломали, и бригада с энтузиазмом бросилась эту идею воплощать. Все так обрадовались, что Толе даже и в голову не пришло выступить против, тем более, он в бригаде был человек новый. А как будет выглядеть, если он один откажется, Толя прекрасно понимал.

Смягчающими обстоятельствами Толя себя почти не оправдывал. Он был в некотором смысле максималист.